— Как видите, тут еще очень многое предстоит сделать, чтобы от вашей машины была хоть какая-то минимальная польза для советского народа. Но так как кое-что полезное вы все же сделали, я думаю, что не оставить это без скромной награды было бы неверно. Орденов и медалей не обещаю, да и не наработали вы пока на ордена. Но вот небольшие премии… я думаю, что полмиллиона рублей на весь ваш коллектив будет вполне достаточно. Руководителей проекта я жду завтра вечером у себя, со списками всех причастных и с указанием, кто чем конкретно занимался. Да, премию делить тоже я буду, вы уж не обессудьте, но это уже моя работа. Еще раз всех поздравляю и надеюсь, что вскоре появятся и новые поводы для подобных поздравлений. Всем спасибо!
Ну да, у меня по всем работам «полупроводникового комитета» набежала изрядная экономия, а «особый премиальный фонд» вообще почти тратить не пришлось. А так как новая, полностью полупроводниковая машина целиком соответствовала тематике работ комитета, то почему бы и не посвоевольничать? Скорее всего, мне от руководства прилетит по шапке, но, надеюсь, не очень сильно: насколько я успела заметить, и товарищ Булганин считал материальное вознаграждение за особо выдающиеся работы делом вполне нормальным, и другие товарищи в правительстве никогда против такого не возражали. А тут работа — после того, как ее все же закончат — минимум на Сталинскую премию тянет, а там суммы куда как более заметные. Ну а если уж совсем грустно станет, то пусть меня лишат на все деньги «изобретательских» выплат: я и после этого точно не обеднею, телевизоров в стране за прошлый год почти два миллиона сделали, причем именно в моем конструктиве два миллиона. И три с полтиной с каждого телека… я и так не знаю, куда можно столько денег потратить.
То есть знаю. И даже скоро потрачу…
Легко давать обещания сделать цифровую модель чего-то, но чтобы эти обещания выполнить, нужно хотя бы представлять объект моделирования. И как он себя, собственно, ведет — а в случае сферической ракеты в вакууме нужно знать механику. Которую я, собственно, и изучала последние пару лет весьма углубленно — однако уже на этапе составления плана работ по моделированию этой штуки я увидела, что моих знаний явно недостаточно. То есть я и раньше это знала, просто не знала сколько я еще не знаю. И ведь никогда не узнаю, человеческий мозг просто не в состоянии столько знаний в себя поместить. Один человеческий мозг — но вот разум уже коллективный может знать куда как больше — и я начала «собирать коллективный разум». Естественно, из разумов сугубо индивидуальных, однако даже это было очень непростой задачей.
Например, в Стекловке мне ни о чем договориться не удалось, там сугубо академические товарищи были по уши заняты решением задач исключительно прикладных, и мне очень вежливо объяснили, что впрягаться в задачи, явным образом не поставленных перед ними высшим руководством, они просто не станут. Не потому что они такие, скажем, принципиальные, а просто потому, что у них и без того людей не хватает. В целом-то понятно, тут не просто люди нужны, а математики очень хорошие, а такие вообще товар исключительно штучный и с улицы — даже если бы были деньги на зарплаты дополнительных работников — их набрать не получается.
В родном Технилище с привлечением математиков оказалось попроще, кафедра высшей математики почти в полном составе согласилась в проекте создания цифровых моделей поучаствовать — но и тут засада оказалась неслабая. Все они были математиками очень хорошими, но вот все они были «чистыми аналитиками», с численными методами хотя и знакомыми, но весьма «приблизительно». Радовало лишь то, что почти все они были готовы и в новую для них область математической науки нырнуть чуть ли не с головой — но на это требовалось много времени, а не только часы тикали, как мне казалось, с ускорением, но и календарь как-то ускоренно свои листочки переворачивал.
