Да, Источник Света неожиданно становился мощнее в два раза, вызывая удивление, только вот… Сила Тьмы одновременно уменьшалась и сравнивалась с ним по выработке, отвечая на вопрос об одинаковости уровней. Соответственно… в лучшем случае я просто не терял сознания. Макхары, впрочем, тоже не избежали влияния магического фона. Только пониженный уровень выражался для них лишь в невозможности бездумно переходить из формы в форму, да некотором ослаблении способностей. Все!
И ведь не было такого раньше! Там, в королевстве, магический фон, вообще, почти отсутствовал (Даниэль говорил об этом), но на энергии одного темного Источника я уже мог двигаться! А тут… бред какой-то. Даже после возрождения Великим Древом пусть и ощущалась сильная слабость, но такого онемения по всему телу с невозможностью шевельнуть пальцем не было. Хотя возникло чувство, что подобное когда-то испытывал. Но вспомнить так и не получилось. Как и что-нибудь придумать.
…
Все проходит. В том числе объятия и прощания. И сейчас, смотря вслед уже почти скрывшимся на горизонте фигурам, я чувствовал неприятную опустошенность. Да, рано или поздно мы бы расстались, ведь макхары все же одиночки и даже пару создают только для проведения зачатия. Но не так, как сейчас!
Эх, ладно, похоже, пора идти обратно. Только куда? Конечно, местность, ставшая моим домом навсегда, не такая уж и маленькая. И не только те фиолетовые джунгли или серо-черный лес, в которые возвращаться, откровенно сказать, не хотелось. Вся область, прилегающая к людским землям с запада на восток, насколько я понял Ма-Мулю, возможно, подходила для моего существования. И скорее всего, даже немного дальше за границу.
Да какой смысл выбирать?! Уверен, куда я не направлюсь, приключений на свою пятую точку найду обязательно. И как хорошо, что при любых обстоятельствах, все же один не останусь.
— Ну что, сестренка, ты как? Будешь мне помогать и дальше?
— Отлично. Пойдем, что ли… ой, стоп! Смотри, неужели…
— Солнце, сестренка. Это просто выглянуло солнце…
Королевство Света. Храм Всеблагого Света
Небольшая с аккуратно подстриженной травой площадка возле стены, опоясывающей храмовый комплекс, укрытая высокой живой изгородью. Ровные линии вертикально установленных камней. У крайнего в последнем ряду стоят двое. Первый — высокий худой старик с длинной редкой бородой и усами, спускающимися на грудь. На нем сверкающее золотой и серебряной вышивкой одеяние, а также высокий, украшенный драгоценными камнями головной убор. Второй, пусть и такого же возраста, но его полная противоположность. Ниже на голову, пухлые щеки, тщательно уложенные набок редкие волосы и очень плотное телосложение. Одет в однотонный замшевый охотничий костюм, который, судя по внешнему виду и потертостям, является любимой и постоянно носимой одеждой. Негромкий разговор давних знакомых.
— Это оказалось больнее, чем я думал. Чувствую себя хуже, чем перед урной с прахом Даниэля в королевской усыпальнице.
— Здесь только имя. Под камнем пусто.
— Все же веришь, что она жива, Ю?
— Да, Анри.
Молчание, сплетенное с надеждой, прерванное вопросом:
— Тогда почему ты им не сказал?
— О чем?
— Не делай вид, что не понял. Ведь я не уточнил — кому. Ищут-то мальчика.
Высокий старик вздыхает и, приподняв голову, смотрит на хмурящееся небо.
— Сказал. Только вот слушать и слышать, это не одно и то же. Убедить? Зачем? Сомневаюсь, что ангелу нужна золотая клетка. А вот найти новый смысл существования необходимо. Время лечит душу. Даже которую дали.
— Верить только фактам — основа работы любого дознавателя. Не удивительно, что они не восприняли подобное всерьез.
— Как и ты.
— Только ее божественное происхождение. Остальное не вызывает сомнений. И вполне совпадает с результатами проведенного расследования. За исключением сделанных выводов. Я ведь знаю, что это чистая случайность. В ином случае Даниэль остался бы жив. Да к тому же пусть он и был гениальным химерологом, но провернуть столь хитроумную комбинацию втайне от всех и тем более от меня не мог.
— Случайности не случайны. Но в одном я согласен — плата оказалась слишком высока. И, кстати, почему сам-то промолчал, уж тебе бы точно поверили.
Резко сжатые в кулаки ладони толстяка и бессильная ярость в каждом слове:
— А я отказался говорить что-либо! Потом… тоже не стал. До сих пор не могу простить своих за то, что не предупредили!
Затем он произносит, явно озвучивая кого-то:
— Глава сказал — империи выгодно… отдал распоряжение не обращать внимания…
И дальше, дрожащим от злости голосом:
