Зимин отсутствовал пару минут, а когда вернулся, было принято решение о захвате. Саня узнал, что в одной из квартир второго этажа, появился новенький житель. Видели его всего пару раз, обычный, ни чем не привлекающий к себе человек. Все думают, что живет он тут один, но утром был слышен спор, доносившийся из-за двери.
- На каком языке спорили? - с интересом спросил я.
- Серег, ну на каком еще могут спорить диверсанты, сидящие в тылу? На русском конечно. - Зимин махнул снятой фуражкой.
Захват решили провести сами, честно говоря, просто хотелось успеть, вдруг уйдут, или застрелятся еще. Через окно, того же наблюдательного соседа, у которого Зимин все узнал, мы проникли в дом. Пройдя через комнату и выйдя на лестницу, осторожно начали подниматься. На втором этаже, мы застыли у нужной двери. Я встал со стороны замка, Мурат потянул дверь.
- Нет, - простонал я как можно тише и сделал зверские глаза. На уровне пояса, с той стороны двери виднелась тонкая веревочка. Почему-то я быстро смекнул к чему она идет. Хоть шептал я тихо, все же этого оказалось достаточно, чтобы из глубины квартиры раздалась очередь из автоматического оружия. От двери полетели щепки, а мы разом упали на пол. В дверном полотне появлялись все новые и новые отверстия, Мурат на карачках ушел в сторону, я тоже отшатнулся дальше. Слышались глухие удары пуль о стену, но насквозь не прошибали. Бля, и ведь не войдешь никак. Даже если этот чертов камикадзе, магазин менять будет, гранату-то никто не отменял, я лихорадочно соображал что делать. Стрельба тем временем стихла, я быстро достал из кармана кусок бечевки и, сделав петлю, накинул на ручку двери. Затянув петлю, рывком ушел за стену. Вдруг, в конце коридора возник силуэт, из-за поднявшейся пыли, сразу и не разглядел его. Самсонов, именно он лежал лицом в ту сторону, выстрелил несколько раз подряд из пистолета. Грохнул очередью МР-40, пули с треском впивались в потолок. Я понял это потому, что посыпалась штукатурка. Ждать было больше нельзя.
- Бойся! - Крикнул я и ломанулся в сторону, дергая веревку. Дверь распахнулась, едва скрипнув петлями, взрыв грохнул спустя пару секунд. Открыв глаза и сплевывая набившуюся в рот пыль, выставил перед собой пистолет. Слегка согнувшись, шагнул к двери. С другой стороны, целившись из ТТ в открытый проем к ней приближался Мурат. Зайцева было невидно.
- Выходи сука, а то гранату брошу, - проорал я. Зря я это сказал. Прямо между нами с казахом упала колотуха. Если бы это была "фенька", мы попросту отбросили бы копыта. Казах, как заправский "форвард", пнул ее так, что граната кувыркаясь, улетела назад в комнату быстрее, чем вылетела оттуда. Тут же грохнул взрыв, послышался вскрик, чьи-то стоны и вопли. Затем все стихло.
- Командир, ты как? - Прозвучал голос Мурата.
- Норма, там думаю хуже! - Ответил я, направляясь в комнату. Прямо у окна, с МР-40 на коленях сидел человек. Ноги, руки, тело, все было в красных пятнах. Виднелись рваные раны.
- Не хило ему досталось, - казах наклонился над трупом. То, что обитатель этого жилища был трупом, сомнений не вызывало - с такими ранами не живут. Я, не отвечая на реплику Мурата, шагнул в следующую комнату, но остановился уже на пороге. Комната была пуста, т.к. в ней не было даже мебели, и спрятаться здесь было просто негде.
- Чисто, - сказал я.
- Чисто, - прозвучало от входа, и Степан появился в дверном проеме.
- Хреново, что одни трупы, однако волчары знатные попались, - сказал я, обведя комнату взглядом.
- Не совсем, командир. Тот в коридоре еще теплый.
- Гонишь! - вытаращил на него глаза я.
- Да сам посмотри, - махнул рукой за спину снайпер. Я выскочил в коридор быстрее пули. Хмырь, обстрелявший нас, лежал и тихо постанывал в конце коридора. На шум собирались соседи, надо было успокоить людей. Пока Мурат и Степан разговаривали с людьми, я попытался разговорить пленного, но кроме отборного мата на великом и могучем, ничего не услышал.
- Серег, да и хрен с ним, пусть его теперь особисты трясут! - заявил Зимин.
- Да просто хотел узнать, сколько тут еще таких упырей может быть, - махнул я рукой на подстреленного.
Еременко выразил свою благодарность весьма щедро. Стол просто ломился от вкусняшек, давно мы такого не ели. Андрей Иванович договорился с какой-то столовой, нам приготовили столько еды, что мы просто охренели. Ну и не только еды, хотя выпивали опять без меня. Я так и не пристрастился к этой, истинно русской традиции. В застолье участвовал член военного совета фронта, так этот дядька, вместе с начальником особого отдела Кузьмой Акимовичем Гуровым, даже пошутили, спросив, не немец ли я. Ну, как объяснить людям, что у меня с детства отвращение к спиртному. Насмотрелся в жизни на людей, потерявших не только все, что было можно, но и самих себя, и все из-за обильных возлияний. Не умеют пить русские люди, не умеют, а я и учиться не хочу!
