Расставаясь, Варфоломей посадил меня в возок и проводил до ворот, выказывая высокое расположение. Просил меня по возможности беречься от зелья лихого и клинка внезапного. Врагов моих во дворце станет ещё больше. Я же просил его сберечь холопов Алимпия и не обижать их.
До обеда оставалось ещё достаточно времени чтобы проведать Галаню. Колёса моей тарантайки весело постукивали по мостовой. Я глядел через полупрозрачную ткань на проплывающие мимо расписные усадьбы, чинно шествующих горожан, одетых опрятно. Некоторые кланялись, но большинство только провожали глазами возок. Не князь ведь едет — стяга нет. Мальчишки, стараясь, чтобы их не видели взрослые, кривлялись всячески и показывали мне при помощи рук оральный половой акт. Мелкие бесенята. Понятно теперь, почему батя не сильно торопится обручиться с морозовскою дочкой.
За околицей посада повстречался отряд вооружённых всадников. Поневоле засмотрелся на блиставших пластинчатыми доспехами на солнце воинов в тёмно-синих накидках и штанах, заправленных в чёрные сафьяновые сапоги с загнутыми вверх носами. Шишаки на шлемах были украшены длинными чёрными перьями. Стяг в руках едущего первым воина вряд ли принадлежал какому-нибудь русскому княжеству. Он представлял собой непонятные символы, написанные чёрным на жёлтом фоне, заключённые в чёрную рамку. И видом воины походили не на русских. Они сопровождали кибитку, покрытую блестящей белой шёлковой тканью. Мои гриди заволновались, стали озабоченно переговариваться.
Поравнявшись со мной, кибитка остановилась. Из задней дверцы вышел худощавый старик с длинной седой бородой, в вишнёвого цвета бешмете с вышитой золотом оторочкой и с достоинством поклонился. Мне не оставалось ничего иного, как тоже вылезли из своей гробика на колёсах.
При взгляде на меня, у старика полезли глаза на лоб. Совсем забыл про попорченный свой фейс. Пришлось улыбнуться, чтобы сгладить первые о себе впечатления. Татарин, ещё не отойдя от шока, назвал себя и цель приезда. Оказывается, это был посол от Булгарского эмира Юсуф ибн Усман мурза Кашани. Говорил он на откровенно плохом русском. Я в ответ затараторил на татарском, представившись княжичем, едущим в слободу. Димоновской транслятор пахал и в этом диапазоне. Сообщил, что отец будет рад встретиться с достойным человеком. Свои побитости объяснил тем, что пришлось спасать невинную деву из рук зловещих разбойников. Поэтому лицо немного пострадало. Поведал в красках жесточайшую схватку с кровожадными злодеями, описав драку в баре с участием Чака Норриса из американского фильма "Кодекс молчания". Понадеемся, что посол не особо разбирается в барных стойках и бильярдных столах. Старик моментально восхитился моими подвигами и возблагодарил Аллаха, что послал ему встречу с величайшим батыром. Он и дальше славословил бы меня, не намекни я про свои срочные дела.
Когда посольская кавалькада благополучно исчезла из моего поля зрения за посадскими воротами, я наскоро переоделся в простые шмотки и отправился к оружейникам, оставив своё сопровождение дожидаться меня здесь. Примерно через четверть часа я уже скрёбся в дверь избы Галани. Он был дома в некоторой степени подпития. Праздновал с компанией своих товарищей завершение какого-то важного заказа. Мне он был рад, но сразу высказался в том смысле, что место ученика уже занято. Я типа слишком долго раздумывал. И действительно, в комнате шустрил дылдоватый подросток, на которого Галаня периодически покрикивал и грозился выпороть. Видимо, такова планида ученическая — терпеть унижения и побои, чтобы потом хоть чего-нибудь добиться в жизни. Меня он пообещал пристроить к другому оружейнику, если я снова не провороню место.
Посидели вместе за столом, потягивая перевар, по вкусу напоминавший пиво, только послаще. По крепости он показался забористей любого вина. Наклюкался быстро. Мастера лениво обсуждали неудачную попытку группы немца Йорданиуса отлить пушку здоровенную, круче размерами и характеристиками литовской Галки. Несмотря на конкуренцию, мужики сочувствовали своим бывшим товарищам. Двое мастеров пострадали при взрыве. Обвиняли в неудаче плохой порох, поставленный тверским купцом. Я вклинился в учёный диспут с предположениями о возможном наличии большой доли примесей в исходном сырье, или даже о неправильных соотношениях меди и олова. На меня зашикали как на вконец распоясавшегося наглого юнца, посмевшего высказывать своё мнение в присутствии мэтров металлургии. Я позволил себе усомниться в необходимости использовать бронзу, компоненты которой покупались за огромные деньги за границей и продолжал вещать, предполагая использование для отливки обычного кричного железа, добываемого на Руси.
— Железо плавити нелеть. Чушно железо изницается, деля детелей негодны суть. Токмо ковкой из крицы сие сотворити мочно, — внушительно высказался самый старый с короткой седой бородкой сотрапезник.
