Сразу не врубился в смысл сказанного. Оказывается, существует обряд, похожий на объездку лошадей, но только в отношении новых холопов. Из них выбивали чувство собственного достоинства и приучали быть покорными господину. Короче, они проходили своеобразный курс молодого раба. Даже не хотелось знать, как всё это должно происходить. Заявил Агафону о своём неприятии всяких "вычинений". На что он возразил:
— Ноли холопы стекут поскору.
— Не стекут, — уверенно заявил ему.
Во дворе попался навстречу десятник гридей Аким, прогуливающийся со старыми и новыми кадрами. Папанька прежнюю охрану разогнал по моей милости. Горемычные мужики обязанности пока исполняли, но потихоньку собирали шмотки и обсуждали свои безрадостные перспективы. Аким отвесил мне поклон даже ниже обычного и решился напомнить о разговоре, касающегося создания моей личной дружины. Мне, откровенно говоря, было немного страшновато брать на себя ответственность за содержание крепких со здоровым аппетитом атлетов, но без собственной дружины в феодальных реалиях стану пустым местом. Денег шахматных на первое время должно хватить, а дальше придётся как-то исхитряться. Столько сразу забот наваливается.
— Беру тебя, Аким, в свои подручные и поручаю собрать под мои стяги смелых и крепких воев. Поторапливайся с этим поручением. До похода на Чухлому надо успеть подготовиться. Если новики попросятся, то их тоже принимай. Справишься, сотником своим назначу, — принял решение.
Повеселевший вой благодарно поклонился, а я отправился исполнять заветы пращуров и вздремнуть перед боярской думой.
Я ещё не стал князем, но механизм новой государственной машины вроде бы стал проворачиваться. Был разбужен Агафоном с серьёзно-торжественным выражением на лице. Протянул на подпись бумаги о разных назначениях. Печати ещё своей не имелось. Не будем торопиться, чтобы не вынуждать богиню, отвечающую за личные планы, проявить свои юмористические таланты. На всякий случай озаботил Агафона придумкой какого-нибудь символа для печати. В традициях русских князей были всякие пикирующие соколы, львы, вполне себе индифферентные, единороги и прочая сказочная живность. Агафон предложил рассмотреть медведя, но я решительно отверг это предложение, обосновывая тем, что тот занят на гербе Ярославского князя. Ладно, можно обойтись пока княжеской печатью, на которой просматривался ездец с пикой, протыкающий змея. Княжеские стяги же украшали чаще всего лики Христа-Спасителя, Богородицы и всё того же святого Георгия.
У крыльца меня встретил Аким и выстроил предо мной набранных в мою личную гвардию рекрутов. Двенадцать короткобородых румянощёких молодцов сагитировал за время, пока я спал. Маловато, конечно, будет, но для начала неплохо. Оборотистый малый. Почти все бойцы раньше обретались в отцовой охране. Гридей из своего десятка Аким трогать не стал, опасаясь гнева старшины. Попросил сопровождавшего меня Агафона взять воев на довольствие.
С поклоном подошёл дьяк из поместной палаты с радостной физиономией:
— Княжич наш, два галичанина сами к тебе в холопы попросились. Мы их в запись занесли и грамотки подготовили.
Все чудесатее и чудесатее. Надо обязательно посмотреть на этих феноменов, мечтающих о холопской карьере. Агафон подтвердил, что некоторое время до начала заседания у меня ещё имеется и пристроился сопровождать. Следуя за дьяком, мы очутились в помещениях подклети дворца. В одной из таких комнаток на лежаках сидели двое пареньков. Увидев меня, вскочили и старательно выполнили парное падение на колени, сопровождаемое буханьем лбами об пол. Видно, неплохо их успели натаскать. Когда глаза привыкли к полутьме, чуть сам не рухнул, только на заднюю точку опоры.
Передо мной нарисовались, настороженно хлопая глазами снизу, Мироша Рак и Треня Заяц.
— "Шо, опять?" — захотелось спросить голосом Джигарханяна.
Дьяк же смотрел на меня победно. Как же, запросто, не напрягаясь, охолопили пару свободных человек. Этакие ухари-креативщики. Два пергамента читать в потёмках было не с руки. Нисколько не сомневался, что опытные крючкотворы сотворили всё на высшем уровне.
— Они сами попросились, или их силой принудили? — тихо спросил у мнущегося рядом остробородого.
— Сами, драгий княжич, сами, — закивал головой дьяк, — Сие не впервою тако явлет. Людишки слободны перешед под крепку руку за верный хлеб, кров и защиту.
К сожалению, резон в его словах был. Найти доброго хозяина, отдаться ему со всеми потрохами и пусть кормит. В споре свободы и колбасы иногда побеждает последняя. Лично я бы с голоду умирал, но свободы своей отдать не согласился. Потерял в моих глазах очень много рослый красавец Мироша. Даже какая-то злость на него образовалась.
В прежней жизни был у меня друг Вадик, один из лучших. Парень ладный, крепкий, с головой. Женщины от него млели. Случилась одна жизненная коллизия, и опустился человек. Стал выглядеть неопрятным, жалким. Вот и Мирон уподобился такому же Вадиму.
