Упросил его перенести наши посиделки куда-нибудь наружу из душных палат. Поглощение еды должно приносить не только пользу, но и удовольствие. По незнакомым переходам и лестницам добрались до прихожей перед основательной дубовой дверью, напугав дремавших здесь холопов. Откуда-то сбоку появился пожилой дьяк и отпёр дверь. Я впервые находился в этом кабинете и поэтому с интересом оглядел его. Сводчатые стены были большей частью заняты шкафами с полками, заполненными различными бумажными документами, книгами из пергамента и свитками. Остеклённые малыми фрагментами окна размещались со всех сторон, заливая помещение светом. Одно из таких окон было расположено на двери, возможно ведущей на какой-нибудь балкон, или гульбище по-нынешнему выражаясь. Оставалось предположить, что любящему комфорт бате захотелось устроить один из своих кабинетов в самом верхнем месте своего особняка. Теперь понятно, куда он пропадает, когда никто его не может отыскать.
У одного из окон стоял письменный стол, назначение которого угадывалось по письменным принадлежностям из бронзы и белым листам бумаги. Ещё более необычно смотрелся стоявший в другом углу круглый стол со стилизованными под звериные лапы ножками. Вокруг него располагались стулья с резными спинками. Батя, знать, наслушался от странствующих сказителей историй про короля Артура.
Немного не угадал с местом трапезы. Нашу компанию ближников вывели наружу за раскрашенную дверь. За ней обнаружился не балкон, а целый парадиз с резными колоннами, увитыми вьющимися растениями. Здесь же располагались небольшие деревца и кусты роз в деревянных кадках. Точка обзора возвышалась над крепостными стенами примерно на четверть высоты, и за ними красиво смотрелись пригородные лесистые холмы. Сам город был весь внизу, как на ладони. В дальней части балкона виднелась уютная беседка, больше похожая видом на пряничный домик. Туда мы все и направились за государём.
Пришлось немного подождать, пока носившиеся с подносами озабоченными лосями холопы накроют стол. Ближники и государь прогуливались по балкону, наслаждаясь окружающими красотами. Витязи мои расположились у беседки и наигрывали спокойные мелодии. Отец заинтересовался их красочными накидками. Рассказал ему, что произвёл своих музыкантов в сан рыцарей, а на их накидках изображён герб княжества Волежского. Про рыцарей правитель Галицкий знал много сказаний, начиная с легенд о короле Артуре, которую ему доводилось слыхивать в детстве. А я был впечатлён познаниями культуриста в литературе и в исторических событиях. Никак не вязался его образ громилы с широкой образованностью.
С овеваемой ласковым ветерком верхотуры хорошо просматривались выходящие через западные, рыночные ворота ратники. Колонна двигалась мимо торжища по улицам посада и выходила затем на дорогу к поселению кожевников. В конце двигались обозные телеги. Ратников провожали толпы зевак. Наверное, побросали все свои дела и высыпали на улицу. Не каждый же день по улицам города маршируют войска. Воспользовавшись отсутствием Жеховского, Чешок и Варфоломей предприняли новую попытку уговорить государя отказаться от лобовых военных столкновений в порубежье, предлагая дипломатию вперемежку с рейдовыми нападениями на враждебную территорию мелкими отрядами охочих людей. Батя упирался, рассматривая действия московских людей как оскорбление своей чести. Скрытая война казалась ему чем-то низменным, недостойным делом.
Стол в беседке был уже сервирован, но ближники не спешили занимать за ним свои места, следуя примеру государя. Хотелось и дальше прогуливаться по красивому балкону, держа в одной руке фужер с вином, в другой – куриную ножку. Один только боярин Турок залез в беседку и активно поглощал жареную репу с грибами. По моему настоянию уставших витязей зазвали за стол и угостили. Впрочем, они уже не так сильно смущались, как прежде. Сидели свободно, поблескивая глазами и внимая во все уши державному разговору.
Боярин Данила, чтобы разрядить возникшую напряжённость, стал рассказывать содержание очередного письма, доставленного голубиной почтой из Вильно. Корреспондент, скорее всего, был из числа приближённых литовского князя, потому что излагал события как очевидец. В городе поляков повсюду бьют. Раздаются звуки сабельных ударов, матершины, крики раненых и карканье ворон. В воздухе сильно пахнет войной. Сам государь Витовт с досады рукою державной на лик епископа Краковского печать постыдную возложил, отчего тот сразу же впал в великое смущение, печаль и бегство. Отец развеселился и стал обсуждать с главным дипломатом варианты развития событий в Литве.
