«Товарищ начальник!
Уже месяц, как мы с Юконом живем на заставе No 12, и все вошло в регулярный порядок.
Согласно тому, как вы меня инструктировали, я занимаюсь с Юконом ежедневно часа по три и веду подробные записи занятий в дневнике.
Первые дни Юкон нервничал в новой обстановке. Однако теперь обвык и работает снова хорошо.
По-прежнему трудно дается лестница. При за держании Юкон очень свиреп. Так и рвется. И, едва спустишь его со сворки, мчится, ни на что не глядя.
Уже я и стрелять пробовал и пугать всячески.
Питание на заставе хорошее. Варю я Юкону сам.
Я уже подробно познакомился с участком. По правому флангу у нас — тринадцать, по левому — четырнадцать километров. Все лес. Только в одном месте, на левом фланге, километрах в десяти от заставы, граница проходит берегом небольшого озерка.
А леса совсем дикие, глухие. Внизу болото, кустарники, травы, а вверх подымаются деревья огромной величины. Я видел ели в три обхвата толщиной и более.
К лесу Юкон применился неплохо. Я думал — от будет очень отвлекаться всякими животными, птицей и тому подобное. Однако он на посторонние запахи не обращает особого внимания.
От комендатуры я шел на заставу пешком. Комендатура километрах в двадцати в тылу, и все без перерыва тянется лес. В лесу можно пройти только по узким тропам. А жилья почти никакого нет. Редкие-редкие деревни.
С пограничниками заставы я уже сошелся и подружился.
Юкона все очень полюбили.
Товарищ начальник!
Напишите мне, как быть с купанием: здесь уже становится холодновато, боюсь, как бы Юкон не простудился, если его выкупать. А за дорогу в последнее время он сильно испачкался. Шерсть даже клеится — до того грязная.
Книжку (по кинологии), что вы мне дали, я проработал почти всю. Некоторые слова были не совсем понятны, но мне разъяснил наш начальник заставы.
Что нового у нас в школе и в питомнике?
Только месяц, как я уехал, а уже соскучился сильно.
Если урвете свободную минутку и напишете мне несколько строчек, буду очень благодарен.
Метель продолжалась три дня.
Мороз все время усиливался. Упорно дул северный ветер.
Тучи закрывали небо. Солнечный свет едва просачивался сквозь снежную пелену.
Короткий серый день очень мало отличался от ночи.
В эту третью ночь вьюга бесновалась с невероятной яростью.
Часового у заставы совершенно заметало снегом.
Он отряхивался на ходу, но через минуту снова превращался в движущийся сугроб.
Ничего невозможно было разглядеть. Когда часовой отходил от дома на пять шагов, дом сливался со снегом. Только еле-еле брезжил свет в окошках.
В доме никто не спал.
Сумасшедший ветер выл в трубах.
Пограничники сидели в Ленинском уголке. Никому не хотелось разговаривать.
Изредка кто-нибудь подходил к темному окну, делал руки козырьком, вплотную прижимал лицо к стеклу и внимательно всматривался.
Ничего не видно. Снег, снег, снег…
Начальник заставы назначил очередной наряд. Двое пограничников вышли, забрав винтовки.
Уже в сенях они ежились, плотно застегивая овчинные полушубки и шлемы.
