— Ну... я раздумал умирать, докторов гони к дьяволу! Дай-ка вон с того стола зеркальце.
И он стал внимательно оглядывать свои обросшие седым мохом щеки.
— Что это значит? — спросил Томас, выйдя в зал. Он смотрел на докторов сердито, словно они украли у него что-то или насмеялись над ним.
Нью-йоркский профессор пожал плечами.
— Внезапное нервное потрясение. Я же вам ничего не говорил определенного. Он не давал себя исследовать.
— Отец велел вам убираться к дьяволу! — грубо сказал Томас.
Он мрачно пошел к себе в комнату, только теперь почувствовав, до чего устал. Жена следовала за ним, понурив голову.
Доктора расходились, негодующе разводя руками: «Какое хамство!» И только Нойс, оставшись один в зале, так долго и весело хохотал, что негр Сам, поглядев на него с минуту, по собственному почину поднес ему на подносе стакан лимонаду.
Нойс выпил.
— Сам, — сказал он, — ты видел когда-нибудь людей, действительно оставшихся в дураках?
— Только самого себя, масса Нойс, раз десять, а то и пятнадцать.
— Ну так смотри еще на своих господ и на меня!
И весело хлопнув по плечу удивленного негра, он велел постелить себе постель в одной из бесчисленных «комнат для гостей».
На следующий день во всех газетах были одинаковые заголовки, напечатанные огромными буквами.
Джон Эдуард Ринган выздоравливает!
Чудесное возвращение его внука Эдуарда!!
Отмена назначенной жеребьевки!!!
Далее шли подробности.
Далее шла беседа с нью-йоркским профессором и фотография родимого пятна, очевидно, перепечатанная из старых объявлений о пропавшем мальчике.
