— Стоп! Это был настоящий «Мартель». Честное слово! Мой единственный оригинальный экземпляр, так сказать, эталон фирмы. Я его достал у полупьяного бельгийца. Он хотел купить невесте янтарные бусы.
Они с любопытством смотрели друг на друга.
— Клянусь тебе, тот был настоящий! — божился Сприцис. — Друзей я не околпачиваю. Да еще в день рождения!
Хитро улыбаясь, он добавил:
— Я подумал тогда — ведь Липст один пить не станет. У него в гостях, наверно, будет нейлоновая принцесса Юди Жигур. Ну, думаю, пускай мисс разок попробует, каков на вкус настоящий «Мартель». Она знает толк в таких вещах…
Сприцис подмигнул, исподтишка наблюдая, как отзовется на собеседнике это замечание. Липст не обратил внимания на изменившееся выражение лица Сприциса. И подчеркнутая интонация тоже прошла мимо его слуха. Но то, что Сприцис отдал единственную бутылку настоящего «Мартеля», растрогало Липста.
— Дай пять, Сприцис, — проговорил Липст. — Ты все-таки железный парень. Не сердись на меня.
— Людям свойственно ошибаться.
— Беру свои слова обратно.
— О’кэй. Обойдется. У тебя сегодня чертовски кислый вид. Неприятности?
— Всякое бывает.
Сприцис понимающе покачал головой.
— Жизнь коротка и несовершенна, — зевнул он. — С этим приходится мириться. Свинство существует испокон веков. Почитай историю. Почему именно мы с тобой обязаны улучшать мир? Да и можно ли его улучшить? Вот, скажем, в этом вагоне грязный пол. Так что ж, мы должны немедленно снять с себя рубахи и начать мыть? Мы едем только до своей станции, а там сойдем. Незачем делать жизнь сложнее, чем она есть.
Липст не знал, что ответить. Слушая Сприциса, он мысленно продолжал спор с Казисом. Что мог он возразить? Сприцис высказал вслух лишь то, о чем умолчал Липст, но что логически продолжало его аргументы. Не согласиться со Сприцисом означало бы в той или иной степени признать правоту Казиса. Нет уж, спасибо! Это никак не входило в намерения Липста.
«Может, Сприцис отчасти и прав? — подумал он. — Я, конечно, согласен не со всем из того, что он тут наговорил. Человек должен жить по возможности лучше и красивее, без ненужных трудностей и лишних осложнений. Деньги — не самое главное, но они отнюдь не мешают».
Пиджак Сприциса с покатыми плечами. Последняя мода. Как раз такой костюм Липст недавно видел в журнале у Юдите. Химический костюм Казиса куда старомоднее… Сприцис сунул руку в боковой карман и вытащил несколько сотенных.
— Гляди, — сказал он, — вот ось, на которой вертится мир! Когда-нибудь, может, и перестанет, но пока что вертится на ней. Сегодня я тебя излечу от всех печалей. Куда пойдем?
— Пойду домой, спать. Ах, нет! У меня еще есть дело.
— Никуда я тебя не пущу. Будем лечить печали.
— Нет у меня никаких печалей.
— Будем пить самые лучшие лекарства. От печалей бывших и от тех, что ждут нас впереди!
Сприцис смеялся. Липстом помаленьку тоже овладевало нервное желание пуститься на какое-нибудь безрассудство. «Почему бы нет? — думал он. — Почему нет? Вот так, всему назло!»
— Полечимся, Липст. Ты еще не знаешь, какой я мировой врач.
— Врач обязан быть хорошим.
— Бывают и плохие.
— Не имеют права. Потому что плохой инженер-дурак, плохой мясник — болван, а плохой врач — убийца.
Приблизительно через час Липст звонил из ресторана Юдите. Желание слышать ее голос, обменяться несколькими словами было так сильно, что он дольше не мог ему противиться. Сприцис нес всякую чушь и пустозвонил. Оркестр играл, точно на собственных похоронах, коньяк отдавал клопами. Все было лишено значения, пусто и бессмысленно. Только Юдите могла сейчас помочь разогнать жгучую тоску… На другом конце провода несколько раз продребезжал звонок.
— Хелло! — отозвалось заспанное сопрано. — Это не Юдите. Это ее мать.
— Добрый вечер! Вы не могли бы позвать Юдите?
Пожилая женщина замялась.
— Юдите еще не вернулась… Она ушла… Позвоните завтра.
— Извините.
— А кто ее спрашивает?
— Мы с вами не знакомы. Благодарю. Привет.
Липст бросил трубку и тяжелым шагом вернулся в зал. Он чувствовал себя абсолютно трезвым.
«Идиотский вечер, — думал Липст по пути домой. — Даже к Угису не сходил…» Тут он спохватился, что еще надо нарисовать виньетку к передовой. И не какую-нибудь, а высший класс! К счастью, до утра оставалось порядочно времени.
Как всегда после конца смены, в коридоре общежития царили шум и суета. Еще открывая наружную дверь, Липст поймал себя на непонятном малодушии: «Я озираюсь и крадусь как вор. Неужели я действительно боюсь встречи с Казисом?»
Случайное открытие неприятно царапнуло Липста: «Что еще за глупости! Я иду к Угису, и плевать мне на Казиса. Да пусть он хоть десять раз попадется мне навстречу. Я даже не посмотрю на него». У двери Угиса Липст умышленно помешкал, потоптался около нее и лишь потом постучал.
— Давай, давай! — крикнул Угис.
— Ах, да! Ты же теперь один во всем ангаре! — переступая порог, Липст еще раз выглянул в коридор.
Угис лежал на кровати и, заложив руки под голову, мечтательно глядел в потолок.
— А я думал, у тебя сегодня последний экзамен! — удивился Липст.
— Точно! Химия.
— Перед экзаменом обычно занимаются.
