«На родительское собрание в школе, где в это время проходило предварительное голосование, неожиданно забегает глава района, он же и кандидат в депутаты Романов. „Случайно“ обнаружив в зале родителей, политик, тем не менее, разносит директора за незаконченный ремонт, предъявив испачканный краской пиджак от кутюр. Он быстро отвечает на заготовленные вопросы о ремонте дорог и исчезает под грохот дорожных машин под окнами школы. Онемевший директор получает на память покрасочный валик, а бригада дорожников с ходу принимается асфальтировать клумбы. За время собрания рабочие в коридоре сдирают половое покрытие и заливают проходы раствором. В результате, родителей выпускают через избирательный участок, где какой-то активист предлагает заодно и проголосовать за наших. В фойе проходит дегустация водки „Романов“ стаканами. А на улице натужно ревёт асфальтоукладчик».
Майкл пролистал справочник: в районе 19 школ, а в зале могло быть 200 родителей. Значит, уже в досрочном голосовании ушлый кандидат в одиночку набирал свои 7—8% по округу.
Пробегая по страницам депутатских запросов мэру, внук скопировал из папок целую серию сочинений о связях градоначальника с бывшим руководством КГБ республики и местными криминальными авторитетами.
Известный диссидент, а ныне депутат, мстительно сопереживал судьбам посадивших его майоров комитета, которые теперь руководили фирмой городничего. А когда мэр пошёл в министры, его просто завалили требованиями немедленно осудить палачей и сатрапов за преступления против личности.
Правда, в прессе не подтверждалось диссидентское прошлое депутата: задержали его за распространение программы финского телевидения, а срок дали за растление несовершеннолетних. Но борец с тоталитаризмом не унимался и даже затребовал в архивах МВД все материалы по своему делу.
По странному стечению обстоятельств, в министерстве как раз в эти дни подходила к концу кампания по ликвидации последних рудиментов советского бюрократизма. В итоге, депутат-правдоборец так и не дождался желанного многотомья уголовных дел.
Тележка с советским инвентарным номером «666» издевательски, да ещё со скрипом, вынесла из недр архива тонюсенькую жёлтую папку с грифом «Совершенно секретно» и литерой «Хранить 50 лет».
Говорят, рёв диссидента был слышен и в кабинете министра на соседней улице.
А убедительная демонстрация возможностей, освоенного на зоне, великого и могучего ошеломила даже, гулявших под окнами, туристов из Магадана. В папке он нашёл старую справку из вендиспансера, парочку своих доносов на друзей журналистов и совсем непропорциональный ответ одного из них, ставший причиной посадки.
После фиаско в архиве диссидент так и не успокоился, и отставных комитетчиков перевели с глаз долой в Ригу.
Утомлённый газетной заказухой и депутатской писаниной, резидент отвернулся от монитора и поднялся к окну. Глядя на плакат Романова в каске с теодолитом, он сжато обобщил прочитанное:
– Мои соображения по материалам. Фирма «Текс» не могла начинать столь рискованную операцию без поддержки спецслужб. В 90-м подобное квалифицировалось, как измена родине и каралось вплоть до высшей меры. Оба майора числились записными исполнителями, прикрывая товарищей Таммо и Романова, а настоящий куратор сделки остался за кадром. «Зелёный» коридор от авиазавода до морского порта в Таллине могли обеспечить только из Москвы.
Шерман следил, как рабочие меняли предвыборные плакаты. Место погибшего вице-мэра занял здоровяк в боксёрских перчатках. Отвернувшись, Майкл налил себе кофе:
– По нашим данным с 90-го резко выросли поставки кобальта из Швеции в Германию. Так что напарники работали с размахом и под надёжной крышей ГБ. А каждый рейс громадного «Антея» приносил партнёрам по миллиону долларс. Комитетские работали, не таясь, ведь страна загибалась вместе с конторой, а советский народ дружно изучал портреты долларовых президентов. Вот так!
