Пока он наслаждался контрастом температур и благодарил неизвестных строителей, перед стеклянной дверью показалась готовая к банным процедурам Лори. Её нехитрый гардероб ограничивался только полотенцем, которое, впрочем, специалист по внедрению держала в руке.
Бросив его на полки, директриса уселась на колени резиденту, кокетливо прикрыв подстриженный лобок. Шерман оживал на глазах и чувствовал необыкновенный прилив сил, который попытался прикрыть полотенцем, но не успел. Протянув руку, новосёл нащупал склонившуюся к нему Лори. Оставалось закрыть глаза и повиноваться.
– Уже 120, отличная температура для яиц всмятку. – Отметил он, с трудом ворочая языком. Лоре это удавалось лучше, что всегда приводило к желанному результату. Временно неразговорчивая банщица распахнула дверь ударом пятки.
Первый заход в парилку, согласно предписанию, продолжался не более пяти минут. А расслабляющий массаж в предбаннике, по той же инструкции, – никак не более получаса.
Изнуренный оздоровительными процедурами, Шерман с трудом нашёл дорогу в спальню.
Едва открыв глаза, внук понял, что наступившее утро не сулит ему ничего хорошего. У входа в контору его встречал небритый Дик с двумя кружками баварского и подносом закусок. Опорожнив кружку эля одним большим глотком, резидент восстановил кровообращение головного мозга и нырнул под холодный душ. В ледяных потоках мелькнули стоп кадры вчерашнего вечера, которые хотелось быстрее смыть. Две выпитые вчера тандемом бутылки «Суворова» не принесли Шерману желанного душевного спокойствия. А серьёзный повод для беспокойства был.
По просьбе отца он негласно занимался поисками родственников в России, следы которых обнаружил в архивах ЦРУ. Родной брат деда перешёл на службу к большевикам и поднялся до штабных высот. Но в 37-м попал под каток репрессий, и его старшему сыну пришлось сменить фамилию. Так из ниоткуда появился студент Ленинградского Университета Сергей Шмелёв, сын осуждённого комбрига артиллерии. Осенью 41-го рота студентов-ополченцев оборонялась под Лугой и полегла, отбивая атаку танков. Контуженый Сергей попал в плен.
Эсесовцы построили раненых на краю окопа, приказав выйти из строя комиссарам и евреям. Когда вперёд шагнула вся шеренга, немецкие пулемётчики открыли огонь. Ночью раненый Шмелёв выбрался из братской могилы сокурсников и на опушке леса наткнулся на партизан.
В отряде его определили в разведку, пригодилось знание немецкого и разряд по боксу. Весной 45-го в Берлине капитан фронтовой разведки Шмелёв мог бы встретить коллегу и двоюродного брата Шермана-старшего.
В дальнейшем, следы Шмелёва затерялись, скорее всего, он как контрразведчик был засекречен и приписан к штабу округа. В 91-м после ликвидации КГБ часть архивов забыли в Эстонии и, естественно, папки сразу же перекочевали в Лэнгли. Большинство материалов представляло только узкоспециальный интерес для историков и аналитиков. Все совсекретные агентурные и оперативные дела заблаговременно вывезли в Ульяновск.
Но копаясь в каких-то бухгалтерских документах, командировочных предписаниях и аттестатах, Шерман нашёл фамилию полковника Шмелёва, прибывшего на усиление из Ленинграда. Анонимное родственное чувство и стало причиной вчерашней ссоры с Диком, которая закончилась пьянкой. Через полчаса Шерман привёл в порядок себя и Аккермана, и, благоухая букетом ментола с одеколоном «Кензо», предстал перед Лорой.
Придирчиво осмотрев дебоширов, финдиректор безжалостно освежила их опухшие физиономии дорогим «Hugo Boss». Строгий фейс-контроль забраковал и галстуки того же производителя, их пришлось завязывать заново. Удовлетворённая во всех смыслах Лора, вывела группу через чёрный ход во двор к «Тойоте» с дипномерами.
Послушно заурчал мощный турбодизель, и машина через подворотню выехала к заброшенным складам.
В салоне установился сложный ароматический букет ментола, одеколона, обивки, освежителя и коньячного перегара. Лора сморщила нос и опустила стёкла задних дверей.
Впереди показалась громадная коробка корпусного цеха разграбленного судоремонтного завода, украшенная крайне уместным на сегодня лозунгом «Вперёд по пути к. о..унизму»! Содержательный призыв, назло демократам, не смывался самыми крепкими растворителями.
Прямо под буквами догнивала старая табличка «По путям ходить воспрещается». Сам же железнодорожный путь давно растащили охотники за металлом. Прямо под грозной вывеской «курить запрещено, штраф – 5 рублей» демонстративно дымили сигарами румяные от пива скандинавы. Строители финской модели социализма с человеческим лицом в составе первички, запустили по кругу трёхлитровый графин «Столичной». Шерман с отвращением отвернулся. Пробудился к жизни и кишечник Аккермана, существенно изменив кислотно-щелочной баланс в салоне. Возмущённая Лора приоткрыла окно водителя.
