К сожалению, следующий из представленных на выставке проектов, уже воплощался в жизнь на окраине города. Судя по фотографиям, прямо в промзоне возводились железобетонные коробки громадного спального района.
Приезжие строители возводили на пустырях целый город-спутник с развёрнутой социально-бытовой инфраструктурой, которая по обыкновению запаздывала. В каменном плато ударно прорубался специальный канал для скоростного трамвая. Изучая картонный макет города будущего, Шерман вспомнил грустную судьбу похожих кварталов Детройта:
– В ваших бетонных джунглях вырастут несчастные и озлобленные троглодиты, а при малейшем спаде производства вы получите социальный взрыв.
Казаков снисходительно посмотрел на макет:
– Видел бы ты бараки, где проживают будущие новосёлы. А спада производства в СССР не предвидится – в стране плановая экономика.
Обиженный декан издалека приветствовал майоров: – Заходите, здесь все свои! Располагайтесь, будьте как дома.
Но седой не одобрил сомнительного профессорского юмора:
– Кто здесь свои? Ты же, сволочь, служил в люфтваффе!
Очередной макет ошеломил Майкла грандиозностью замысла – на территории механического завода строился современный Сити, с небоскрёбами, транспортными развязками и вертолётными площадками. А на соседнем столе авторы представили макет нового здания родного института, которое виделось на старом месте небоскрёбом в 90 этажей. Судя по размерам корпусов, здесь могла бы учиться четверть жителей Таллина. Надо сказать, идею частично воплотили в жизнь уже в новом тысячелетии. Обитель художников на сегодня снесли, оставив на месте котлован долгостроя, где уже угнездились утки.
В кабинете ректора гостям представили макеты основных олимпийских объектов, возводимых к Таллинской парусной регате. Затем канадских комсомольцев удивили моделями гоночных болидов и электромобилей на солнечных батареях.
Завершали программу студенты консерватории концертом классической музыки, а финале прозвучали мелодии «Битлз» и «Роллинг Стоунз».
В который раз бунт золотой молодёжи вызывал кадровые перестановки в Таллине. Весна 69-го, чемпионат мира по хоккею, который после чехословацких событий перенесли из Праги в Стокгольм. В решающем матче «красная машина» Тарасова уступает команде Сухи и Черны 3:4, но все равно выигрывает золото. Тогда капитан чехов Голонка дал из клюшки воображаемую очередь по советским хоккеистам, а Недомански и Голик напали во вратарской на Зингера.
Прага отметила победу над Советами погромами представительств «Аэрофлота» и «Совинкниги».
В таллинских общагах эстонские студенты болели против русских, а значит за чехов, и, как правило, целыми группам. Драка хоккеистов на льду вызвала ответные действия русских студентов, которые прошлись по кампусу как цунами. Молодёжные беспорядки в студенческом городке мигом обросли политическими лозунгами. Причём не самыми мирными.
Ровно через год на баскетбольном турнире в Таллине сошлись сборные СССР и США, и, вероятно, нет смысла объяснять, за кого и как болело коренное население в зале. После победного финала русская молодёжь отлупила безродных космополитов прямо на улице. Милиция не вмешивалась. А в 73-м под окнами вьетнамских студентов в общаге неизвестные включали сирены гражданской обороны.
Приученные к ночным тревогам братья по оружию, выпрыгивали из окон третьего этажа. Шутников нашли и осудили. Условно!
И каждый раз на помощь эстонским товарищам Токареву и Белову, вызывали Казакова из Москвы. Так и этой весной замзав прибыл для усиления группы, принимающей канадскую делегацию. Всю серьёзность намерений принимающей стороны подтвердила встреча с руководителем балтийского информбюро, представляющим службу военной контрразведки. Для этого Лору и Шермана скрытно доставили в особо охраняемую зону олимпийского центра, где спецслужба занимала весь этаж. Русские, словно, готовились к отражению атак дивизии боевых пловцов и нашествию свор подводных лодок. На пороге объекта их дожидался высокий блондин, чья спортивная фигура только подчёркивала его профессиональный статус журналиста. Усадив молодёжь в мягкие кресла, руководитель проекта, не спеша, перешёл к делу:
– Я, Владимир Николаев, тот самый, которым вас пугали при подготовке операции в Лэнгли. Я командую информационной службой в Прибалтике. Звание и круг обязанностей вам известны. Хотелось бы поговорить о наших общих теперь задачах. – Всё это произносилось на безукоризненном английском, словно полковник ГРУ работал советником в Лэнгли.
Шерману почему-то захотелось проверить документы контрразведчика. Но Николаев не давал повода для вопросов:
