Со временем кадеты научились хотя бы понимать скрытый смысл интермедий Райкина и к месту смеяться. Но, конечно же, основу курса составляли профильные и спецпредметы: связь и агентурная работа, рукопашный бой, стрельба и физподготовка. Профилирующим дисциплинам обучали курсантов настоящие зубры, постигшие свои предметы в реальных условиях, где они порой расплачивались за легкомыслие жизнью агента.
Разведцентр расположился в живописных лесах Приканадья, у Великих озёр, предположительно в Мичигании, но точного месторасположения курсантам не сообщали.
Большинство из них прибывало сюда в грузовых фургонах без окон. На закрытой территории «Гурона» в тысячу акров (примерно 4 кв. км) находилось пять зон раздельного доступа, но группу «внуков» гоняли только по девственной дубовой роще. Во время пробежек Шерман всегда вспоминал быстроногого Чунгачгука, по легенде основавшего это поселение, хотя Большой Змей Финимора Купера принадлежал к племени могикан.
По окончании курса спецшколы, начинающий могильщик социализма выступил с итоговым докладом о задачах комсомольской организации в период развёрнутого строительства коммунизма в СССР. Программная речь докладчика сопровождалась бурными и продолжительными аплодисментами, переходящими в овации, и получила высокую оценку партактива. Будущий пропагандист закончил выступление пророческим утверждением:
– В период обострения классовой борьбы разведки капиталистических стран не оставили свои коварные замыслы. Противник стремится оказать вредное идеологическое влияние на советских граждан, склоняет их к измене Родине и засылает в страну своих наймитов. Мы комсомольцы страны советов полны решимости сорвать любые происки врагов нашего государства!
После выпускного банкета Шерман прокатил наймитов «с ветерком» на чёрной «Волге-дубль» с московскими номерами. На этой машине кадеты отрабатывали навыки экстремального вождения в условиях русской зимы, и Майкл выиграл показательный заезд.
Далее он провёл три бурные недели в Монреале, вживаясь в образ канадского журналиста из левой молодёжной газеты. Небольшая группа молодых репортёров из Монреаля и Квебека выезжала в Советский Союз для ознакомления с комсомольской политикой страны Советов. Шермана включили в состав делегации в последний момент, как специального корреспондента отдела музыки и театра. Он дебютировал под именем Майкла Кларка. В программе поездки значилось: посещение концертов и фестивалей комсомольской песни в Москве и Таллине.
Внук получил аккредитацию на месяц и задание руководства: оценить перспективы внедрения агентов – нелегалов в среду либеральной эстонской интеллигенции. За последние месяцы ситуация в республике резко изменилась к худшему. Из Москвы только что прислали нового I секретаря ЦК КПЭ, а затем и председателя республиканского КГБ.
Их предшественников перевели на другую работу фактически по решению Политбюро ЦК КПСС «за волюнтаризм, перегибы в национальной политике и мелкобуржуазные проявления в народном хозяйстве». Ревизионная комиссия вскрыла вопиющие нарушения: на заседаниях ЦК здесь иногда говорили по-эстонски, директорам совхозов-миллионеров платили министерскую зарплату, а антенны для приёма финского телевидения стояли даже на крыше здания Министерства Внутренних Дел. Новые руководители республики эстонским не владели и, постепенно закручивая гайки, смещали либеральных управленцев всех уровней.
Новый патрон Шермана сформулировал задачу предельно просто:
– Наш отдел стратегического прогнозирования, с твоей помощью Майкл, должен провести мониторинг политической ситуации в Советской Эстонии. Попробуй определить возможный вектор её стратегического развития. Наша агентура в кругах национальной интеллигенции могла бы активировать процесс противодействия русификации.
А в дальнейшем и спровоцировать столкновения молодёжи двух диаспор. Нам приказано подготовить и провести эту операцию на олимпийской регате в Таллине. Как известно, там в заливе пройдут олимпийские заезды парусников. Пожелаем им попутного ветра.
– А в чём заключается моя миссия? – разволновался Майкл.
– Твоё задание зафиксировать ситуацию свежим взглядом извне, а потом встретиться с местными фигурантами. Это всё! – Обнадёжил шеф.
Шерман уже ознакомился с материалами по Эстонии и аналитической запиской тамошнего резидента. – Босс, мне многое не ясно, – он задумчиво растягивал слова.
– Да, эстонцы против русификации и это понятно. За последние годы в маленькую республику въехали 300 тысяч с бескрайних просторов. – Это было сказано по-русски, для усиления эффекта.
– Эстонская столица обрусела наполовину. Приезжие уже сожрали всё мясо, а теперь доедают бумажные сосиски и колбасу. Но для подготовки конфликта мы обязаны изучить и болевые точки другой стороны. – Шерман вскочил с неудобного дивана и заходил по кабинету.
