Мы повскакивали со своих мест, бросились к иллюминаторам и увидели перед собой красноватую поверхность планеты. Вдали тянулась цепочка гор. Небо заволокло тучами. По наружным стеклам иллюминаторов небольшие капли дождя прочеркивали косые полосы.
- Наружу! Наружу!
Надеть мягкие легкие скафандры, пройти через тамбур с двойными дверями и спрыгнуть с последней ступеньки приставного трапа на мягкую землю было делом нескольких минут.
Я не удержался, поднял из-под ног небольшой кусок глины, растер его ладонями и стал рассматривать. Крупицы почвы были здесь совсем такие же, как и на нашей родной планете.
- Вот она, плоть вселенной, всюду одинакова, - сказал Чжу Фанши, заглядывая мне через плечо.
- А трава, смотрите, какая трава! - воскликнула Елена Николаевна. Она сорвала пучок сочной оранжевой травы и выдавила из нее несколько капель тягучей жидкости.
К нашему ракетоплану приблизилось четыре орнитоптера - группа Анри Ламеля. У дверей ракетоплана состоялась бурная встреча, как было прежде у зимовщиков, когда к ним после долгой полярной ночи прилетали друзья с Большой земли.
- Подождите! - воскликнул Дарычан, вырываясь из объятий Анри Ламеля и с трудом переводя дух. - Еще не все! Надо посадить грузовую ракету!
Эрилик, Суори, Анифер и Шаумян, пилоты обеих экспедиций, вернулись в нашу ракету к пульту управления. Остальные пошли к ракетоплану Анри Ламеля, стоявшему на ровной площадке, километрах в двух от нас.
- Здесь всегда так сумрачно? - спросил Чжу Фанши.
- Нет. Близится долгая снежная ночь. Поэтому и пасмурно, - ответил Ламель. - А днем здесь довольно много света, но, правда, он не такой яркий, как на Земле. Облака, постоянные облака.
- А почему там клубится дым? - показал я на горный хребет.
- Действующий вулкан. Здесь их довольно много. Насыщают атмосферу углекислым газом. Не будь их, мы с вами могли бы здесь жить без скафандров.
Справа за холмом показалось озеро, окруженное невысоким бурым кустарником. Неподалеку от озера каждые десять секунд взмывала к небу высокая водяная струя - гейзер.
- В этом озере я наловил прекрасных съедобных рыб, - сказал Анри Ламель. - Небось космические пилюли вам порядком надоели? Сейчас устроим пир. Вам повезло: сегодня готовлю я.
Низко над вами пролетела огромная неуклюжая птица темно-зеленого цвета с ярко-красными, как у тритона, пятнами на животе. У нее были изломанные, как у летучей мыши, угловатые крылья и длинный пеликаний, клюв. Следом за ней пролетела вторая, потом третья. Словно сговорившись, они медленно летали вокруг нас, постепенно суживая круги.
- Летающие ящеры, - поморщился Анри Ламель. - Неприятные существа.
- А главное, глупые до чрезвычайности, - добавил Гапек. - Нападают без всякого разбора на любых животных, даже на тех, которые заведомо сильнее их. У, кровопийцы неуклюжие! Вот я вас!
Он выхватил из кобуры, висевшей у него на поясе, небольшой ультразвуковой пистолет, направил его на ближайшего ящера, и тот камнем рухнул вниз. Два других ящера шарахнулись в сторону и взмыли вверх.
Виктор Платонов бросился к упавшему хищнику. Мы поспешили за ним. Нам, новичкам, не терпелось осмотреть этого первого встреченного вами обитателя Венеры.
- Осторожнее! - предупредил нас Ламель. - У них ядовитые зубы.
Вблизи ящер выглядел еще отвратительнее. Тонкая голая шея, огромный зубастый клюв, темно-зеленая, без перьев, кожа, покрытая длинными густыми ворсинками, жадные восьмипалые перепончатые лапы с острыми когтями на пальцах, длинный, как у змеи, хвост - все это не вязалось с нашими привычными представлениями о птицах. Особенно неприятное впечатление производили ярко-красные пятна, разбросанные по тем местам его тела, где не было шерсти.
- Почему он темно-зеленый?
- Это просвечивает зеленая система кровообращения. Под кожей у венерианских животных располагается вещество, близкое к хлорофиллу. Когда животное вдыхает легкими воздух, кислород поступает в красную систему кровообращения, а углекислый газ - в зеленую. Под действием света углекислый газ в зеленой системе расщепляется на углерод и кислород. Это дополнительное количество кислорода поступает затем в красную кровь, обеспечивая животному нормальные условия жизнедеятельности.
С гримасой отвращения Виктор Платонов бросил ящера на землю.
Мы поднялись на невысокий холм и за ним увидели большой серебристый ракетоплан - корабль экспедиции Анри Ламеля. Он стоял на таком же ровном месте, как и наш. Рядом с ракетопланом отливал серебром огромный матовый купол из тонкой, но очень прочной пленки. Это был дом экспедиции биологов. Высота купола в средней части достигала семи метров. Общая площадь, накрытая куполом, была более ста пятидесяти квадратных метров. Внутрь купола непрерывно подавался кислород, и там создавалась привычная для человека атмосфера. В этот большой дом можно было прийти после работы, снять надоевший скафандр и прекрасно отдохнуть.
