Он произнес все это очень естественно и дружелюбно и протянул мне руку. Даже слово «Учитель» в его интерпретации прозвучало так, будто он является ассистентом председателя Конституционного суда. Я пожал ему руку в ответ. «Неприятный молодой человек» – так охарактеризовал помощника Торна младший Кэннел. Видимо, это и был Лэнгхорн. Действительно, в нем было что-то неприятное. Широкий лоб и узкий подбородок образовывали лисью мордочку, из которой тебя буравили глубоко посаженные стальные глазки. Когда он говорил, из мелкого рта выглядывали почти детские зубы. Несмотря на довольно худощавое телосложение, он производил впечатление коренастого человека: рубашку довольно яркой расцветки и приталенный пиджак распирала бочкообразная грудная клетка, свидетельствующая о перенесенном в детстве рахите. Завершали впечатление тоненькие ножки, облаченные в модные зауженные брюки, не достающие до ботинок. Кажется, пару лет назад таких называли «стилягами», а парень все никак не мог выйти из образа. Интересно, он так и щеголяет в своих модных тряпках среди паствы или переодевается в сектантский балахон, когда приезжает в общину? Но я тут же одернул себя, напомнив, что нельзя судить людей по внешности. Особенно человеку, для которого самым большим страхом собственного детства было услышать в школе кличку «узкоглазый».
– Я думаю, нам лучше поговорить наедине, – предложил Лэнгхорн. Он показал на дверь кабинета Кастерса. Краем глаза я заметил, что самообладание старого разведчика дало трещину. Видимо, его еще ни разу не выгоняли из собственного кабинета. Вначале он решительно потянулся за шляпой, видимо, собираясь покинуть приемную и сходить куда-нибудь выпить, но в итоге пожал плечами, открыл газету и расположился на диване, разминая в пальцах сигару. Лэнгхорн не обратил на своего подчиненного ни малейшего внимания. Он решительно распахнул дверь в соседнюю комнату, пригласив меня следовать за ним.
– Я заметил, что в последние дни вы испытываете большой интерес к нашему обществу, – любезно начал Лэнгхорн. Я понял, что мне также не нравится и его голос. Он был какой-то неестественный – будто его обладатель нарочно старался понизить тембр и говорить приятным поставленным баритоном, но периодически в некоторых фразах срывался на повизгивание. Тем не менее, я твердо решил сохранять любезность.
– Да, меня очень впечатлили … скажем так, магические возможности мистера Торна. Я разговаривал с его бывшими коллегами. У них сложилось весьма неоднозначное впечатление об архитектурных достоинствах вашего Храма. Кстати, скажите, почему «Храм Возрождения»? И почему община и вся ваша организация называются «Собранный путь»? Из чего он собран? – я старался говорить дружелюбно и заинтересованно.
– Это итог многолетних странствий Учителя, его размышлений о природе мира. Ритуальные сооружения – это не просто места поклонения, а возможность физически изменить структуру мира и открыть новые измерения, – воодушевленно начал Лэнгхорн, остановившись посреди кабинета. – Учитель посетил множество храмов, пагод и сакральных пирамид, пока в его голове не возник образ идеального Храма, который может стать порталом между мирами. Так и возник «Собранный путь» – истинна, сложенная из частиц. Что же касается Возрождения… в эту часть я могу посвятить только просветленных членов общины.
– Как давно вы знакомы с мистером Торном?
– Я присоединился к Учителю десять лет назад, – вновь завел песнопение Лэнгхорн, но вдруг замолчал и внимательно поглядел на меня.
То ли его покоробило, что я упорно называют «Учителя» мистером Торном, то ли он наконец сообразил, что я перехватил у него инициативу в задавании вопросов.
– Я правильно понял, что вы представляете интересы мисс Торн? – тявкнул Лэнгхорн, угнездившись наконец в кожаном кресле Кастерса.
Я кивнул, решив не поправлять его в том, что последние пятнадцать лет Габриэла носила фамилию Тернер.
– И в чем суть ее претензий к Учителю? – он откашлялся и вновь зажурчал низкими обертонами.
Мне не составило труда вновь повторить историю Габриэлы, ее покойной матери и наследства, которое нужно разделить по справедливости.
– Адвокат мисс Торн несколько раз пытался связаться с ее отцом, – закончил я. – Она сама приезжала к воротам вашей общины, но ее даже не пустили внутрь.
Лэнгхорн устало махнул рукой.
– До сегодняшнего дня я не знал об этом. Я занимаюсь только делами «Собранного пути» и ни разу не консультировался с нашими адвокатами о личных делах Учителя. С ваших слов получается так, будто Учитель нарочно пытается навредить мисс Торн. Но, поверьте, это не так. Просто все это… несущественно.
Он внимательно посмотрел на меня своими глазками размером с дайм13, в которых нельзя было ничего прочесть, в то время как Лэнгхорн казалось сверлил мой мозг рентгеновскими лучами.
