Внутренняя линия полностью

— Весьма пагубная иллюзия, — чуть заметно скривил губы Варрава. — Теперь слушайте меня. Как мы уже говорили, предложение вы должны принять. Не без колебаний, но не затягивая. Далее. Специально для вас изготовлен ящик с двойным дном — для инструментов. В скрытом контейнере там находится литовский паспорт и удостоверение судового механика парохода «Сен Кристоф» британской компании «Аркос». Там же — крупная сумма в советских рублях и двести фунтов стерлингов. И подробные инструкции на случай перехода на нелегальное положение. В среднем корабли «Аркоса» бывают в Петрограде раз в два дня. Вы можете подняться на борт любого из них.

— Есть.

— Не беспокойтесь о вашей семье — они будут продолжать исправно получать оговоренное ранее денежное содержание вплоть до вашего благополучного возвращения.

— Благодарю вас, Георгий Никитич.

— Это лишнее. В России, конечно же, вам быстро объяснят, что бумаги Кречетникова не стоит никуда везти и лучше всего их использовать на месте. Соглашайтесь и начинайте собирать специалистов. Вот адрес. — Полковник достал из кармана исписанный лист бумаги. — Прочтите, запомните и верните мне. Как только дело пойдет, отправьте сообщение такого содержания: «Уважаемый Константин Николаевич! Надеюсь, вы в добром здравии. Сейчас мы снова начинаем большую работу, и я был бы рад видеть вас рядом с собой в прежнем составе. Безмерно уважающий вас, Тимошенков». Все понятно?

— Так точно.

— Если, паче чаяния, вы будете работать под чрезвычайно плотным наблюдением ОГПУ и активная деятельность окажется невозможной, в телеграмме вместо «Безмерно уважающий вас» напишите «С неизменным уважением». Это будет означать, что вам необходима помощь. Кроме того, если вам в Москве понадобится, так сказать, силовая поддержка, — Варрава достал из кармана тужурки блокнотный лист, — вот здесь варианты паролей и отзывов, а также места и условия конспиративных встреч. Прочтите и запомните.

— Слушаюсь, господин полковник.

— Что-нибудь еще говорил наш «аргентинец»?

— Так точно. Он проявлял тревогу по поводу генерала Згурского.

— Статья в «Пари трибюн»?

— Вы уже видели?

— Странный вопрос. Видел.

— Извините.

— Скорее всего письмо, выдержки из которого опубликованы в «Пари трибюн», советская фальшивка. Сейчас наши люди выясняют, каким образом оно попало в газету. Полагаю, сам же Протасов всю эту чехарду и устроил. Но в одном он не просчитался — комиссар Рошаль со вчерашнего дня уже четырежды звонил, разыскивая Владимира Игнатьевича. Так что резонно предположить, что следующим ходом благородный мичман изъявит готовность помочь генералу Згурскому скрыться от полицейских ищеек.

Комиссар Рошаль с силой опустил телефонную трубку на аппарат и процедил сквозь зубы:

— Дерьмо!

— Мсье Згурский все еще отсутствует? — сочувственно глядя на шефа, поинтересовался старший инспектор Клебан.

— Генерал отправился в командировку — инспектировать торговую сеть компании. На этот раз, кажется, в Польшу.

— Вы думаете, он скрывается?

— Искренне надеюсь, что нет.

— Так и есть. Он добивается личной встречи и обещает скорейшую помощь, какую только можно.

— Завтра же передайте нашему дорогому благожелателю, что вы организуете ему встречу со Згурским в ближайшие пару дней. Все запомнили?

— Так точно.

— Выполняйте.

Тимошенков открыл дверцу, собираясь выйти, и тут же к автомобилю порхнула миниатюрная девушка восточной наружности.

— Такси свободен? — прощебетала она.

— Прошу вас, мадемуазель. — Варрава указал на освободившееся место.

Машина тронулась. Сергей Артемьевич глядел ей вслед, пока авто не скрылось за поворотом, затем взял покупки и зашагал к дому.

«До чего все же прекрасен май в Париже», — думал он.

— Быть может, стоит объявить его в розыск?

— А что это даст? Если он действительно в Польше, искать его на территории Франции бессмысленно.

— Но вдруг он решит вернуться. Его можно будет арестовать, как только он пересечет границу.

— Арестовать? За что? За то, что пропавший неизвестно куда мсье Рафаилов жалуется своей любовнице на неучтивость генерала Згурского? Будем смотреть правде в глаза: ему не за что любить этого позолоченного нувориша, более того — есть за что презирать. Однако это не повод для ареста.

— Но в письме явно говорится о прямой угрозе, о головорезах, которыми окружен этот неистовый русский. Как нам достоверно известно, он на самом деле не слишком уважает ни наши законы, ни наши традиции. Чего только стоит история с разгоном профсоюза на его заводе!

— Не уважает, — признал комиссар Рошаль. — Но и не нарушает. У нас нет оснований не то что для ареста, а даже для задержания более чем на сутки. Но и в этом случае можно не сомневаться — спустя полчаса после его задержания здесь соберется армия лучших парижских адвокатов, жаждущих нашей крови.

— Что же вы предлагаете?

Рошаль бросил на подчиненного гневный взгляд: