— Вы умеете хранить секреты? За приличное вознаграждение…
— О да, конечно, мсье! — косясь на деньги в руке состоятельного жильца, кивнула девушка.
— Я частный детектив. Некоторые люди, с которыми мсье Рафаилов вел дела — там, за океаном, — крайне недовольны его таинственным исчезновением. Они бы хотели знать все детали и подробности. — Скороходов аккуратно вложил купюру в кармашек фартука.
— О! Всегда рада помочь! Рафаилов приезжал к нам в отель раза три.
— «Риц» — замечательная гостиница, но останавливаться в нем, имея особняк на Елисейских полях?
— Мсье, я не сказала, что он останавливался! Он приезжал сюда к одной даме.
— О, прекрасно! Что за дама?
— Я смущаюсь, мсье…
— Сто франков помогут преодолеть ваше смущение?
Горничная кивнула:
— Это русская. Известная певица. Простите, я не выговариваю их нелепые фамилии, но у меня есть визитная карточка.
— Мадемуазель, я прошу вас, принесите ее!
— Но она дорога мне…
— Мы решим этот вопрос.
Горничная выскользнула за дверь, и SR-77 удовлетворенно потер руки:
— Это уже что-то! Да нет, не что-то, а нечто!
— Вот, — быстро вернулась служанка.
«Елизавета Завьялова» — гласила изящная надпись на картонном прямоугольнике. Дмитрий Дмитриевич на секунду прикрыл глаза — перед ним сами собой возникли штудированные еще в Москве папки личных дел. «Елизавета Завьялова, в девичестве Смоленкина. Третьим браком замужем за генералом Кандауровым». «Генерал-майор Кандауров Александр Васильевич. Войну начал командиром 15-го Грузинского гренадерского полка…»
«Как славно! Вот и мотивчик отыскался. Генерал Кандауров тяжело болен, того и гляди, отдаст Богу душу. А женушка его встречается, вернее, до недавнего времени встречалась с мсье Рафаиловым. Когда его высокоблагородие Александр Кандауров командовал грузинцами, во главе соседних Мингрельских гренадер стоял как раз Згурский. Так что вполне убедительное для французов шерше ля фам. Неукротимый русский убийца желает отомстить подлому совратителю за соблазнение жены боевого товарища. Очень хороший повод!»
— А скажите, мадемуазель, мсье Рафаилов случайно не оставлял в номере каких-нибудь записей? Быть может, присылал букет с открыткой?
— Увы, мсье. Дама действительно всякий раз получала прекрасный букет, но, к сожалению, не осталось ничего.
— Жаль. Ну да ладно. Получите сто франков — вы честно их заработали. Надеюсь, я и впредь могу рассчитывать на вашу помощь?
— Всегда к вашим услугам, мсье.
Как только закрылась дверь, Скороходов вытащил бумажник и пересчитал купюры. Распоряжение Центра было несколько двусмысленно: «Деньги экономить, но при необходимости тратить без стеснения».
Так. Что мы имеем? Что у Рафаилова имелась пассия, мы установили. Значит, могла быть и переписка. Кому, как не любимой женщине, эта пиявка могла поведать о своих опасениях? Лучше всего было бы получить на руки настоящее письмо к госпоже Завьяловой от любящего ее имярека. Но даже, если таковое и существует, вряд ли дама держит его на виду и готова с ним расстаться. Но можно ведь помочь исчезнувшему миллионеру в написании прелестного образчика эпистолярного жанра, который станет гвоздем очередного номера «Пари трибюн».
Скороходов накинул легкий плащ, захлопнул номер и отправился к лифту: «Нужен почерк. Хотя бы страничка. Вероятнее всего, таковая найдется в особняке. Конечно, там была полиция и все бумаги опечатаны. Но ведь это только деловые бумаги. Не может быть, чтобы в доме не осталось каких-нибудь черновиков, записок… Чем черт не шутит — мемуарных рукописей! Этот самый Спичек упоминал, что Рафаилов окружил себя китайскими слугами — с ними всегда можно найти общий язык. Особенно когда рядом нет хозяина. Если история про частного детектива сработала здесь, то уж там непременно сработает!»
Скороходов кинул швейцару ключи и, распорядившись подогнать автомобиль, стал привычно разминать пальцы. Еще в гимназии ему удавалось так копировать различные почерки, что никто — даже сами владельцы — не могли отличить оригинал от подделки. На новой службе этот талант пришелся очень кстати.
Блестящий, словно вымытая галоша, черный «форд» промчался под Триумфальной аркой и повернул направо — в сторону Сены. Ехать было недолго. Здесь, в глубине ухоженного английского сада, скрытый от любопытных взглядов, стоял Пти-Буйон — помпезный особняк эпохи Наполеона III. До войны он принадлежал великому князю Константину Александровичу, но был куплен за бесценок мэрией у ближайших родственников убиенного, а затем полностью — со всем имуществом, картинам и коллекцией бронзы — продан миллионеру Рафаилову. Втридорога, но за половину реальной цены.
Скороходов остановил автомобиль у массивных чугунных ворот и нажал кнопку звонка. Спустя несколько минуту калитки появился человек. Вилли Спичек не солгал: внешность привратника недвусмысленно свидетельствовала о его происхождении.
— Вы говорите по-французски?
— Осень плохо понимать.
— Английский, немецкий, русский?
— Анлиский — да. Что нужно господин?
— Я — частный детектив. Меня наняли очень влиятельные люди. Их интересует, куда пропал твой хозяин.
