Это произведение является экспериментом с использованием липограмм. 1. Акростихи. 2. Кое-что из правил венка сонетов. 3. В каждом из абзацев отсутствуют по две буквы алфавита в порядке: "А, Б"; "Б, В"; "В, Г" и т. д. 4. Написано гекзаметром. 5. Из заглавных букв, что вплетены в текст, сложены буквы, которые отсутствуют в абзаце, а в них, в свою очередь, содержится ещё одно стихотворение (всё, что вплетено в текст вы найдёте в конце основного произведения).
Внутренний конфликт.
Чувство – что вышитый тонкою нитью цветочный ковёр,
Тихо ложился под ноги седою дорогою вечности…
Осень вПЛЕЛи в поцелуИ ЗЕМЛЮ поившие исты;
ЖизнИ созрелИ плоды, Чистым светом истоков упившись;
Евы Ночных чУвств рекИ,– нежность хрупких творений,– коснулись
Увя. ДЛЯ РОЗ пело пеСнь ОПЬЯНЯя музу восходов
ЗелиЕ звёзд, чтО одели в Тепло ночи Лунной – дороги.
РуДой осели пеРвые росЫ, где семя Историй
ЕГреней млечнЫх покоЕв в ИСТОКИ природы укрыло.
Юнил свет утренний лоно земли и вселенными лился,-
Теплый и мягкий, где поцелуи легки и чисты.
Тёплый и мягкий, где поцелуи легки и чисты,
Едемский дождь пел дорогам о радостях жизни когда-то.
Раем ПРИРОДА дышалА и НОЧИ Грёз ждали дитя.
Яйно Открылось мирам Криком утРа, прозрачной росою.
Юзы Для крошки сплетАлись из жЁлтого корня смирений.
ЩирАя ЖИЗНЬ – Етто луЧ ЕЁ НАиЗдох для покаяний.
Игры Реальности К тайнАм дороги Храм сердца откроют,
ЕжелИ смогут реШения Лечь между Адом и раем.
Эго- юЛА МАЛЫша кружИт РАДУГой чистых начал.
Где-то для сна малышу стелют мягкий пушистый ковёр,-
Очень колючий, как роза с шипами,– жжёт тело и душу.
Очень колючий,– как роза с шипами,– жжёт тело и душу;
Как измельчённое страхом терпение – пепел открытий…
ОбнакИ ЗНАНИем роЗы ПИТАЛИсь, но сыпались страхи
МаннОю шатиЯ крашЕнной серости на плечи юности.
Тьму Крылья кнИжек Ребёнку растущему истой раскроют,
Если Ему ИСТИН толКи понятными знаками станут.
Но стАнут камнИ мирАм колыбелью, а знаки лишь пеплом
И знаНий серой МораЛи не скроют от ищущих истину.
МаннЫ СТИХАют атАмой заката, дитя лишь не дремлет.
Езеро знаний иной мир скрывает и манит ребёнка,
Жизненных мук паутину сплетая, – тянется к небу.
Жизненных мук паутину сплетая, тянется к небу
Асыть естественных чувств и желаний питающих лесть.
ЛестИ МАЛЫШ слушал, к храМУ Пытаясь пути отыскать,
Яму Похвал спутав с истиной лЬяка Отлившему солнце.
ЩавАя жизнь крыс тянущая Тенью иЛлюзий к печалям
Исту В ловушках желаний и Омутах Жалости топит.
ХилиНой общества вяжет неВеж из нИчеицы страхов
Суть Отражения осени в луЖЕ СКОЛЬЗящих миров,
Еже Юнец не стремился вкУс к жизни Яшелом познать.
Боль повторений на слабых, на сильных же страсть изменений,-
Я познавал это чувство во всём, что правило миром.
Я познавал это чувство во всём, что правило миром
Знаков и, я узнал эту силу, но знания мало.
Воля и нраВ ИлИ хриП СКВОЗЬ молитвы в гробах выбирать стал.
Агрубь Отваги Сухой Раной в книгах забытых открылась,
Мною Раскрыв Тайну Игнищ в потрёпанных строчками мифах.
Извон Икон с кИрзой ЗНАНИЙ ступил за границы познаний я
И вой Маразма Нутра Раскопал страхи сгинувших навьи.
Злаки ПОЗНАНИя слАбым сиянием утра проснулись.
Росы Качнулись. ЮнаК БЫТИЯ стал искать в строчках колоса
Ясного утра, но тьма паранойи искала в них ложь.
Силой старалась мораль мрака волю свою навязать.
Силой старалась мораль мрака волю свою навязать,
Образ с икон фанатично ЗА истинный лик выдавая.
ЗвукИ ЖИВОЙ розы оТ ДОРОГого вина распухая,
НорМой в строю глумА стали под фальшь сапогов увядать.
АрфЫ замолкли и краЙ дивных сказок остался во снах.
Навы СВОИХ жрут, тиуНы ИДТИ стали с навьями в ногу.
ИдоЛы игнищ в погонАх под гимны катались на псах.
ЯвидЬ уныния страхоМ питавшись, ползла по дорогам.
СаблЮ ОТЦОВ позабылИ, ГОТОВя охоту на бога.
Ифика шрамом горбы украшала кнутом ритуала,
Лишь бы дорога моя паутиною лжи обрастала.
Лишь бы дорога моя паутиною лжи обрастала
И скрин ОНавы с утра и до ночи наполнен был пьянством.
Киша СТУПАЕТ за зраКами Силы, Где полз я за старостью
И с тьМой в бутылке я раНы ТоскОй посыпал ранним утром.
В горУ сомнений я влез, сОхРаНив лишь осколки мечты,
Боль иЗ ПОДвала морали ВдАлИ волчьей песней разлив.
ОмутЫ бара хранят золотОй ХлаМ в прокуренных сплетнях,
Лоно, Кормившее тени Мои, ОткрЫвая для страсти.
ОтрокУ НОЧИ, чтоб Утро за МаскоЙ иллюзий увидеть,
Тень из подвалов запрятать бы надо, но ночь не давала,
Если в душе, вдруг, покой воцарялся и легче дышать стало.
Если в душе, вдруг, покой воцарялся и легче дышать стало,
Ряса болтливою старость кормила на дряхлых скамейках.
Если Глас СаванОм скрыл в тАЙНОй келье страдания грешников,
С прахОм сТолеТия встретиТ унылуЮ песню о будущем
Идол игРы РтоВ голодных и пахнущИх стоками мести,
Дабы ночЬ АнЕвой вшила в креСТЫ под ветра перемен
Аспида КаСти Для вечных предательсТв теряющих эго.
Корни ИмеТь в лАмбе пьяноЙ оравы – От исты уйти.
ЛучшЕ тащИть, наВо, дух суетЫ МИМо слухов и сплетен.
Я, выбивая ремнём покаяния дурь, уяснял это.
Помню, как в детстве любая проблема решалась ремнём.
Помню, как в детстве любая проблема решалась ремнём.
Ересью слово моё для всех было, когда сердцем чувствовал я.
Песней ДУША укрывала Печаль у Сожжённых надежд тогда.
Ламба Алыры СобравшегО люд, ЕсТество в барах скрыла,
А мою сущносТь толпою Гнала СупОсть сея во мне…
Вногу шагаАЮт вакутой НарыВы пРогрешного трона,
Жадность укрыВ в храме АртОса брОшенной в чашу монетой.
Есень Во снах Отравляла ЛеВаду паНсуры сомненьем,
Рясою пОНОР в стакане Асоты открЫв для меня.
Ласа проступков осела поодаль в углу, наблюдая,
