Еже мужское начало окрепло в подобных уроках.
Еже мужское начало окрепло в подобных уроках,
Доверху льют мою злость в ЗАпотевшую рюмку юродства;
Еже оГонь от Воспетых Колосьев Томился в душе,
Мне РомонЬ Права над РаспреЮ Язв стал удавкою пьянства.
Аже Едма пЛОть усталУю снОва На дно тянуть будет,
ДовеЕку мЕлКого беса Жех Веры Енохами свергнет,
В сыТом МогУществе оКолО ряс Тунеядства став кровью.
Орд С Хоров Тенью за сОлНцем оСлабшего колоса храмов,
РёхаЯ в едме Елымана, Юркнул в Ярем новых правил.
Еле я выбрался к свету, но едма на дно снова тянет,
Цель-то одна: превращать мою сущность в дешёвое мясо.
Цель-то одна: превращать мою сущность в дешёвое мясо.
А мне о НОвых вершинах поют поседевшие листья!
Роза Едема поГлохла во Мне и Поющих не слышу я.
Я чаЩе с дУмОю ночи тЕряюсЬ в чужих отражениях,
Где лЁд в ГмаРных посеЛеньЯх свободы теплее чем сердце.
Дни ЛегЕнд сЕрою массОю Новых памфлетов задавлены.
ЕресЬю НизоСти душат ДолИны разорванной веры
То-сЁ. Везде сТрах и нечИсть Цвиль рухнувших грёз след оставил.
РаюТ цепями Исдохшие ИдолЫ в играх глупцов.
О, мои страхи растут на добре эгоизма и это,
Ночью и днём, разбиваясь о стены познания, вижу я.
Ночью и днём, разбиваясь о стены познания, вижу я:
Аредов мир, подавившийся верой в своё превосходство,
Думы Под ряСой из игриЩА сТрахов пытаются выйти,
Едма АтамОю ночи по рИзам Адеи течёт,
Жерц УпиВается в гнусНости Нынешних норм грабежом,
Дабы ТрЕвогу и ужас оГнём грЕшных дел унимать.
Даже Из Снов отраженИя похоТи душат сознание,
А песНи сыТого форса Зорятся С небес скудоумием.
Воды Атамы Иссохнут И исты Я в небе увижу вновь.
Но под седыми ветрами ещё не цветёт роза истин, и
Образы нашего быта рисуются тенью разврата.
Образы нашего быта рисуются тенью разврата.
Троны в крови воздвигая, войною идёт брат на брата.
Явидью гоРЕ Течёт из кИЧащихся ТРунотью быта.
Держит ОтравА с попоеК УсинкОю Ада забытых.
Оргии Тварей Неряжих Нёс ЖаХ из Жудевших видений.
Вижу, Изгои в Цепях прАцы чИстят Ердань провидений.
ПурпуР небес гУной вьёТся над тризНою сытых скотов.
Око заПугов поЮщих веСною оставИт в грязи городов.
Роет оВыденносТь к старОсти знаниЙ дороги вранья.
Озеро гаснущих звёзд в пустоте отражений себя,
Скрывшего двери рассветов за сытою правдой жестокости.
Скрывшего двери рассветов за сытою правдой жестокости,
Лязг предрассудков в пустых головах, убивает сердца.
Ересь В Златой вЯХе слов тЮхряка отПевает рассветы.
ПлаваЯ с АсытЬю Зверя во лЬяке пустОй суеты,
Овцы АюкЛа В седЕющих оБразах зерКала видят.
Твари Под сЫтую пРавду жгУт ДУШИ Разлитою кровью,
Охи с Остывшею ваКостью гРусти отрЫв из под ряс.
Юду сТихают в садАх ветры Грёз и косТры ждут рассвета,
Голка Успехов под Лестью пАяца застЫли в крестах.
Держит рассудок желчь стереотипов и хочется спрятаться.
Есть и другие пути к свету, – я в зеркалах стал искать их.
Есть и другие пути к свету, – я в зеркалах стал искать их.
Разум искал встреч со светлыми чувствами в этих пустынях,
Грёзы Глупца пРевращая в сКАЛистую серую глушь.
А, где Дурак вшАми бисерА в тихИх приютах бахвалится,
Есть чЕрви в риЗах у приШлых с кРестами губящих иллюзий.
ТчивыЕ ИСТЫ Лучами уХлебили лУжи печали,
Суть уДручающИх харь зА пустымИ бутылками вскрыв.
Я ж усМирял в сТарых, гряЗью укуТавших мысли, грехах
Ресы бАлбесищ Аркающих кУРВ в зеркалах сытых правил.
Агрубь застила глаза и лишь зависть людскую стал видеть я,
Бредил величием, к злату стремился и в славе купался.
Бредил величием, к злату стремился и в славе купался
Узник растущей стены из железа и камня презрений.
Лица теряюТСЯ, в хламах УЖ ЗНЕЕТ лишь их привидение.
Гизы клЮют на уТылую сМуту украВшую свет
И мщенЬе разума тЕни крУжится в сБлаживших умах.
Сердце Велит мне Наяна уЗреть в жеРлах мирных деяний и
Шрамы Излуками Истин зА рунами Ереси вскрылись мне.
И зеркалаМи я реЗал мир гРёз, где сеДые страницы
Все выставлЯЕМ на суд жИзни в алчУщих славы сердцах .
Асытью зависти к судьбам великих стремилась душа.
Я не нашёл в них себя, а лишь видел чужие желания.
Я не нашёл в них себя, а лишь видел чужие желания.
Светлые чувства угасли, оставив в душе только злобу.
А за иконАМИ СВЕТА тень БЛАЗНОв ведущих к закату
Кинули сКлыками гаЛманы, Ядом киВоты насытив;
Аггел гуЛяет в скуделЬне болЬных ниВ, кося мглою вечность…
Мысли гОнял сединоЮ я в лоЖе УДАЧи обманщицы
И стал исКать уже не ТишинЫ на засеянных нивах,
Каждую Сволочь из аСыти сЛавы своей ублажая,
Лжицу хОлодную, клЯтвой оБлитую я стал искать.
Аспид желаний моих дна иллюзии славы достиг.
Не было там ничего, только злоба, деньги и тени.
Не было там ничего, только злоба, деньги и тени…
Адали падшего ангела тень на иконы легла.
До тупиКА В ВЕЧных лужах нЕДУгоцелителных пьянок
Едмою Иго на кухНи в залиВшее око Тащил я.
Енным Наивным лОвцам зНика иноков долго внимая,
ВзложиТ ИуДАМ печаль Океана великие тайны
И мои мУзы утонут на полКах в забытых эпохах.
За этой Пабидой вновь над Иолом подЛиз и шутов
Аггел вИяет ехидной в тени диИКИх гонок.
Длинный путь вяжет шагами закаты и мифы о вечном.
Ангел покоя, возьми мою душу из ада познаний.
Ангел покоя, возьми мою душу из ада познаний.
