— Вот именно. Если он легален, мне легально и долю свою брать. Особенно, сам понимаешь, если она в виде мороженых бананов, а не денег.
— Но, — сказал Док, — нет, погоди — нелогично, Капитан… я тут чего-то не могу… вполне…
Он всё ещё пытался вычислить закавыку, когда наконец добрался до пляжа. Костыль сидел на ступеньках в переулке.
— Тебе тут кой-чего интересно будет, Док. Фарли только что из проявки принёс.
Они отправились к Фарли. Тот заправил плёнку в 16-миллиметровой проектор, приготовил к показу.
Солнечная панорама на «Эктахроме-коммерческом»: недостроенные ранчбургеры и строительный ортштейн вдруг все взбурлили мужчинами в камуфляже, закупаемом оптом в местном магазине военных излишков, а кроме того — в лыжных масках машинной вязки с орнаментом из северных оленей и ёлок с шишками. С собой у них какая-то жуткая и тяжёлая срань, среди коей Костыль показывает «М-16» и «АК-47», как оригинальные, так и реплики, произведённые в разных землях, автоматы «хеклер-унд-кох» как с ленточной, так и с барабанной подачей, «узи» и магазинные винтовки.
Рейдовый отряд плюхает через канал регулирования паводков, захватывает мосты и пешеходные мостики и устанавливает периметр безопасности вокруг миниплазы, флагманским обитателем коей является массаж «Планета цып». Док заметил, что перед заведением запаркована его машина, а вот мотоциклы, стоявшие там, когда он подъехал, пропали.
Камера панорамирует вверх, и там в глубину стройки улепётывает — или же просто ездит кругами — бригада забияк Мики на «харли», «кавасаки-max-III» и, как особо отмечает Костыль, «триумфе-бонневилль Т120», уже не очень ясно понимая, какова их миссия. Доку смотреть на это было дико — дико до того, что и вообразить непросто: где-то внутри этого заведения, невидимый, он сейчас лежал в отключке, а с какой-нибудь рентгеновской насадкой на очки мог бы и увидеть себя недвижного, чуть ли не при смерти, и просмотр этого фильма о нападении, что вот-вот начнётся, мог бы сойти за то, что Сортилеж нравилось называть «внетелесным опытом».
На экране вдруг начался кромешный ад. Хотя звука не было, Док его слышал. Ну как бы. В кадре всё запрыгало, словно Фарли старался переместиться в какое-нибудь укрытие. Старая его камера «Белл-и-Хауэлл» работала на стофутовых катушках плёнки, затем приходила пора менять бобину, и в кадре всё начинало мелькать. Кроме того, у неё имелась трехобъективная турель с длиннофокусным, обычным и широкоугольным объективами, которые можно было вращать по необходимости перед обтюратором, часто — во время самой съёмки.
А снималось — едва ль не слишком уж чисто, — как один боец в маске пристреливает Глена Муштарда. Вот он, денежный кадр — Глен без оружия, передвигается, как-то по-тюремному припадая и стараясь выглядеть опасным, а видно лишь, как им завладел страх и до чего ему не хочется умирать. Свет не защищал его, как он иногда оберегает актёров в кино, к чему привыкли кинозрители. То был не студийный свет — одно лишь неразборчивое солнце Л.А., но оно как-то выделяло Глена, отъединяло его — как того, кого не пощадят. Боец привык обращаться со стрелковым оружием, эдак исправно делают коммандос на полигоне, — без рисовки, без криков и оскорблений, без выстрелов от бедра: он не спешил, заметно было, как он следит за дыханием, целясь в Глена, ведя его стволом, сбивая его безмолвными очередями из трёх выстрелов, хотя столько раз стрелять было и не нужно.
— А что в твоей лаборатории? — спросил Док, только чтобы сказать хоть что-то. — Они вообще смотрят то, что проявляют?
— Маловероятно, — ответил Фарли, — они ко мне уже привыкли, думают, я чокнутый.
— А лишний оттиск сделать могут? Может, кадр-другой увеличить? Мне интересно, что под этими масками.
— Разрешение к чертям пойдёт, — пожал плечами Фарли, — но попробовать, наверно, можно.
Где-то в обед на следующий день зазвякал телефон «Принцесса».
— Срань господня,
— По крайней мере, один день в неделю. Должно быть, вам повезло. Кто это?
— Он уже меня забыл.
— Вопрос с подковыркой, Лус, как у тебя дела,
— Странно ты флиртуешь.
— Сегодня у тебя выходной, надеюсь.
Невдалеке от конторы, вообще-то и пешком дойти можно, располагался небольшой бывший квартал, все дома в котором обрекались на расширение аэропорта, вероятно, существовавшего лишь как некая бюрократическая фантазия. Квартал был пуст, но не вполне заброшен. Внутри снимались сомнительные кинофильмы. Изготовлялись тайники для оружия и наркотиков. Мексы-мотоциклисты украдкой приезжали на полуденные свидания с молодыми англо-администраторами в не облагаемых налогами паричках, что в своём дайнеловом плетенье ещё хранили запахи обеденных перерывов в городских барах. Торчки втыкали в самолёты всего в паре дюймов у них над головами, а особо несчастные обитатели местностей от ПВ[37] до мыса Дьюм ходили сюда разведывать удобные места для сведения счётов с жизнью.
