Лус появилась в красном «СС396», который, по её уверениям, позаимствовала у брата, хотя Доку показалось, что где-то в подтексте он заподозрил наличие мол-чела. На ней были обрезанные джинсы, пастушьи сапоги и крохотная маечка под цвет машины.
Они отыскали пустое здание и зашли. Лус купила бутылку «Куэрво». В доме лежал двуспальный матрас, прожжённый сигаретами, напольный телевизор с отделкой «французская провинция» и выбитым ногой экраном, несколько пустых пятигаллонных канистр из-под шовного герметика, которые тут использовали под мебель.
— В газетах я вижу, Мики ещё не нашли.
— Теперь даже ФБР уже не приходит, Рангоут снова отвалил в пустыню, а мы со Слоун — мы стали очень близки.
— Это, э-э, насколько же близко?
— Та кровать внизу, на которой Мики меня никогда не еб? Она теперь наша.
— Угм…
— На что же это я тут смотрю?
— Да ладно тебе, интересная же мыслишка, нет, вы вдвоём…
— Ох, мужики и эти лесбийские штучки… Устраивайся-ка поудобнее вот тут — нет, я в смысле вон там, — и я тебе расскажу все подробности.
Каждую пару минут грохотали пассажирские реактивные самолёты. Дом трясся. Иногда Лус кратко раздвигала ноги, и Доку казалось, что шины шасси катятся прямо по крыше. Чем громче, тем больше Лус возбуждалась.
— Что будет, если какой-нибудь снизится немножко чересчур? Мы тогда погибнем, да? — Она схватила его волосы в обе горсти и оттолкнула его лицо от пизды. — Что такое, ебала, ты меня не слышишь?
Что бы ни собирался он ответить, это всё равно бы затопило очередным оглушающим подлётом, да и Лус всё равно хотелось только ебаться, чем они и занялись, а немного погодя раскурили косяк, и она заговорила о Слоун.
— Эти английские цыпы, они до Калифаса доезжают и не знают, как себя вести. Видят всех этих людей, чувак, столько денег и недвижимости, и ни у одной нет ни малейшего, что со всем этим делать. Первым делом мы перебираемся через границу — и все слышат:
— В хитром домике это любят называть «воровство».
—
— Так что там было — они с Рангоутом доили Мики, выставляли его клиентам двойные счета, подрядчиков разводили или что?
Лус пожала плечами.
— Не моё дело.
— Они всё время что — по масти работали или всё же иногда еблись?
— Рангоут говорил, дело не в том, что ему её достаётся ебать, а в том, что Мики не достаётся.
— Ага. А что у Рангоута против её мужа?
— Ничего. Они с ним старые
— Мики урнинг?
— Мики с другими тётками ёбся. Ему просто хотелось, чтобы Слоун тоже развлекалась. Они с Рангоутом вместе разрабатывали всякие проекты, Рангоут сидел дома, когда Мики бывал в городе, не мог сдержаться и не подрочить, когда Слоун заходила в комнату, у Мики выбор вроде как сам собой сложился — свести её с… ну и обычные коммерческие доводы: большой хуй, молодой, достаточно бедный, чтоб на поводке держать. Слоун, конечно, поначалу не сильно возбудилась, очень ей нравится быть Мики за что-нибудь должной.
— Но…
— Тебя это почему так интересует?
— Выходки богатых и могущественных. Лучше, чем «Любопытного» читать.
— Ну и с газетой не поебёшься, правда, мой масенький англ о
— Ёбёб, — дружелюбно предложил Док, —
В общем, он немного запоздал с возвращением в контору и ещё несколько дней сочинял объяснения всем видимым засосам, царапинам от ногтей и тому подобному. Когда Лус приготовилась отчалить в своём «супер-спорте», Док сказал:
— Вот ещё что. Что, по-твоему, на самом деле случилось с Мики?
Она прекратила флиртовать, едва ль не помрачнела. Красота её как-то углубилась.
— Я, чувак, просто надеюсь, что он жив. Не так уж он был и плох.
Рассчитывая на мирное утро в конторе, Док только раскурился, и тут своим гортанным жужжаньем ворвался антикварный интерком. Док передвинул пару бакелитовых рычажков и услышал, как снизу, вполне возможно, Петуния орёт его имя. Обычно это значило, что у него посетитель, вероятнее всего — девица, учитывая тот интерес к его светской жизни, который с затаённым дыханием Петуния поддерживала.
— Пасиб, Тун… — сердечно проорал Док в ответ, — пусть подымается, и я случаем не упоминал, что сегодня утром наряд у тебя особо поразителен, этот нарциссовый оттенок подчёркивает цвет твоих глаз, — зная, что не очень много из сказанного, если не вообще что-то, дойдёт до неё без жутких искажений.
