— Тут для многих стало настоящим потрясением, что Вероника и Кирилл удочерили какую-то девочку. Причем сделали это внезапно, да ещё и сразу после того, как ты уехал. Кто-то счел это за настоящее предательство. Мол, заменили тебя и всё такое. Так Дарина рассказывала! — напоминает он снова. — Взрослые, конечно, виду не показывали, но подростки, по словам Дарины… отрывались.
Проклятый сэндвич застревает каменным куском в желудке. Архип прочищает горло, словно готовясь выдать такое, после чего у него может навсегда отсохнуть язык.
— Это случалось на вечеринках, празднествах и всяких мероприятиях. Пока взрослые пили, веселились и отмечали очередной праздник, их детки развлекались по-своему… Кхм. Они запирали Адель в туалете, в шкафу, а однажды… привязали к дереву.
— Чего-чего делали? Я не ослышался?
— Слушай, я же говорю, Дарина та ещё выдумщица! — продолжает настаивать Архип. — Ересь какая-то! Какое к черту дерево?
— Что они говорили ей?
— Аверьян…
— Я задал вопрос! Не испытывай мое терпение, Архип.
— Говорили, что ты вернешься и сказочке конец. В лучшем случае её заберут в детский дом, а в худшем — её убьешь ты за то, что она посмела занять твое место.
— Поэтому, лови момент, да?
— Не смотри на меня так, словно это всё правда и я к этому причастен! Меня здесь не было, как и тебя! Говорю же, я не видел ничего из этого. Но пару раз слышал эту фразу, которой не придал значения. Девчонки из кожи вон лезли, чтобы привлечь к себе внимание. Происходило почти то же самое, что и в субботу вечером, когда они облепили тебя со всех сторон. Лишь бы что-то сказать!
— Почему ты не рассказал мне?
— Так, а что рассказывать?
— Ладно, не мне. Почему родителям не сказал?
— Потому что я считал и считаю, что всё это было неправдой! Ты в своем уме, Аверьян? Если бы что-то такое происходило, Адель бы им сама рассказала. Пожаловалась бы! Я не исключаю, что возникали какие-то мелкие детские конфликты, но чтобы к дереву привязывать? Пф! Слушай, не пойми меня неправильно, но ты мне сейчас чем-то Богдана напоминаешь. У того давно крыша поехала, а у тебя только начинает. Спроси об этом у Адель, если так интересно.
— Я уже спрашивал.
— И?
— Ничего.
— Вот видишь. Если бы случилось что-то серьезное, она бы точно рассказала родителям. Все дети так делают — ищут спасения и просят у них помощи.
— Да, если эти родители есть. А у нее на тот момент были только незнакомые дядя и тетя, Архип. А ещё незнакомое место и незнакомые люди вокруг. У кого просить о помощи? Кому доверять?
— Ты прав, — опускает он голову. — Иногда я забываю, что она приемная. Твои родители любят её, как родную дочь. Так и как у вас обстоят дела?
Пожимаю плечами, промямлив что-то в ответ, потому что продолжаю мусолить в голове кашу. Черт возьми, я ведь поверил ей вчера. Хоть и чувствовал, что она о многом умалчивает, но я поверил, что никакого физического насилия не было. А тут оказывается гребаное дерево нарисовалось, к которому её привязывали! Супер!
— Ты загоняешься по этому поводу?
Поднимаю глаза на Архипа.
— Паршиво осознавать, что пока я радовался жизни, кто-то страдал из-за меня.
— Не преувеличивай! — смеется Архип. — У Адель всё было, есть и будет в шоколаде. Я имею в виду после того, как её фамилия стала Кох. Возможно, единственное, что омрачает её жизнь, так это наш дорогой и безоглядно влюбленный друг, которому ты обязан помочь.
— Я не сводник и никогда не стану заниматься этой чепухой.
— Да вот ещё! Я говорю о прямо противоположном.
— Сами разберутся.
— Ну, Адель-то может и разберется, а Богдан вряд ли. Даже если у нее кто-то есть, это его не остановит.
А у нее кто-то есть. Любитель размахивать кулаками, о котором она тоже ничего не говорит. Кто научил её молчать, когда нужно орать во весь голос, черт возьми?
— Говорю же, сами разберутся.
— Ну, как знаешь. Потом не говори, что я тебя не предупреждал.
— Что это значит?
— То, что Богдан тащится по твоей не родной сестре уже не первый год, и с ним явно что-то происходит на этой, — крутит он у виска пальцем, — любовно-демонической почве. Он только о ней и говорит.
Усмехаюсь.
— Ну, кажется, влюбленным людям это свойственно.