Адель всегда чувствовала себя чужой. Её удочерили, когда родной сын преуспевающей бизнесвумен и известного хирурга уехал учиться за границу. И все эти годы она слышала осуждающий шепот за спиной: «Если бы не эта девчонка, Аверьян бы вернулся домой! Ему просто нашли замену!»***Дети Вероники и Кирилла Кох незнакомы. Они никогда не виделись, не общались и не пытались это изменить. Но всё меняется, когда их сын Аверьян решает вернуться на родину спустя четырнадцать лет. Он не придавал особого значения девочке, которую удочерили его родители много лет назад. Но теперь, когда все вокруг называют Адель его сестрой, а лучший друг буквально одержим ею, Аверьян вынужден противостоять не только всеобщему мнению, но и бороться с самим собой, ведь его «не сестра» оказывается слишком хороша.
Я что-то почувствовала. Ощутила непривычные колебания где-то в груди и неприятный металлический привкус во рту. В ушах резким порывом ветра пронесся чей-то прокуренный голос и неприятный звук, похожий на скрип двери.
— И ты его никогда не видела? Он же твой типа брат. Эй, красавчик, ещё мартини!
Вопрос Насти возвращает мои мысли в шумное люксовое заведение — смесь современного ночного клуба и модного ресторана, куда стекается молодежь огромного мегаполиса. Сегодня вечером моя подруга решила отметить окончание продолжительной работы над картинами для своей первой художественной выставки, которая состоится через пару недель. Хоть я и не горю желанием находиться здесь и уж тем более танцевать, как это делают сейчас наши подруги, отказать в приглашении я не смогла. Да и мне, наверное, лучше быть сейчас с подругами, чем одной.
— Он мне не брат. И видела я его всего один раз на фото. Нет, мне достаточно! — говорю бармену, когда он ставит на стойку два бокала для мартини.
— Тебя удочерили его родители, а это значит, что он твой брат! — смеется Настя. — И какое ещё достаточно? Наливай, дорогой! У меня праздник!
— А у меня завтра последнее занятие с группой перед летними каникулами, — напоминаю, в сотый раз поправив волосы у правой стороны лица.
— Завтра суббота! И тебе нужно готовиться к праздничному ужину в доме родителей, — играет Настя светлыми бровками. — Он наверняка будет громким!
— Вероника иначе не может.
— Жаль, не смогу присутствовать. Знала бы, что твой братец решит вернуться именно завтра, то полетела бы в гости к отцу в понедельник.
— Не называй его так! Он не мой
— Ладно. Но вы всё равно как бы родственники. Кстати, как у Богдана дела?
— Ты сегодня решила добить меня окончательно, да?
Подруга смеется и понимающе гладит меня по плечу.
— Просто шучу.
А я просто его ненавижу.
— Бедняга влюблен в тебя по уши года три.
— И что? Я теперь обязана выйти за него замуж?
— Нет, но и предложение, думаю, не за горами, — веселится Настя. — Даже если ты скажешь ему твердое «нет» и сбежишь на другой континент, он всё равно будет искать возможность сблизиться с тобой.
К сожалению, иногда я думаю так же. Правда, после того, что случилось сегодня, мне очень хочется верить, что ему больше не придет в голову хоть как-то со мной контактировать. Хотя бы потому, что каждый раз, глядя на меня, Богдан будет вынужден вспоминать о том, какой он мерзкий и бессовестный мужчина. И мужчина ли?
— Досадно! — затягивает Настя. — Как же досадно, что я не смогу завтра приехать. Хотелось бы взглянуть на виновника торжества. Сбежавший и неуловимый сынуля семьи Кох! Из-за которого ты настрадалась, — как бы добавляет она с деланным осуждением. — Сколько его не было?
— Четырнадцать лет. И я вовсе не страдала, не преувеличивай.
— Ну да. И все эти годы ты совсем не жила в тени всеми любимого сына, племянника и друга, чьи акулы регулярно съедали тебя по кусочку.
— Если такое и было, то очень давно. И не в таких жутких деталях, какие ты описываешь.
— Вероника с Кириллом, должно быть, счастливы возвращению сына?
— Очень.
— А что чувствуешь ты?
— Ничего, — бросаю взгляд в сторону. — Кроме того, что хочу в туалет.
Настя берет ещё один бокал мартини и требовательно смотрит на мой.
— За меня! — предлагает она, зная, что я не смогу остаться в стороне. — Талантливую и неповторимую меня, которая проделала колоссальную работу и очень скоро будет вознаграждена!
— Ведьма! — смеюсь в ответ и салютую ей. — С языка сняла! Но забыла добавить, что я тобой очень горжусь.
— О-о! Обожаю тебя! Теперь останется пережить выставку, а потом можно смело отправляться в отпуск. Поедем вместе?
В очередной раз поправив волосы, залпом выпиваю мартини и беру свою сумочку.
— Ого! Вот это я понимаю поддержка! — смеется Настя. — А теперь идем танцевать!
— Ты иди к девочкам, а мне нужно посетить дамскую комнату. — Сползаю с высокого стула и целую подругу в сверкающую хайлайтером скулу. — Над совместным отпуском обещаю подумать. Скоро вернусь!
Я люблю танцевать, но сегодня точно не тот вечер. Оставив позади длинный бар и внушительную часть мягкой зоны отдыха, захожу в дамскую комнату. Бросив сумочку на широкий борт каменной раковины, поднимаю глаза на свое отражение в большом зеркале с холодной подсветкой. Из-за нее моя светлая кожа обретает болезненный голубовато-серый оттенок.
— Да! Да! Ещё, сладкий! — раздаются женские стоны за одной из закрытых белых дверей. — Ты лучший! Да! Да!
Темноволосая девушка, поправляющая макияж на другом конце, оборачивается и издает смешок.
— Ну, хоть кому-то сейчас хорошо.
Мне как-то всё равно. Достаю телефон из сумочки, не обращая внимания на эти охи-вздохи. Экран тот час загорается, показывая мне пропущенные звонки и сообщения от Богдана:
«Адель, нам нужно поговорить. Ответь на мои звонки».
«Адель, прости меня. Мне очень стыдно».
«Пожалуйста, не молчи».