Во вступительном слове Шифф сразу перешел к делу. «Сегодня вы увидите репрезентативную выборку этих рекламных объявлений, и мы спросим компании, что им известно о масштабах использования Россией социальных сетей, почему им потребовалось так много времени, чтобы обнаружить это злоупотребление на их платформах, и что они намерены предпринять, чтобы защитить нашу страну от вредоносного влияния в будущем». Затем Шифф и Конауэй обратились к рекламе, продемонстрированной в зале. Одно из объявлений, размещенных аккаунтом Being Patriot («Быть патриотом»), содержало фотографию шести полицейских, несущих гроб погибшего коллеги. Подпись гласила: «Еще одно ужасное нападение на полицейских активистом движения BLM». Другая фотография от аккаунта South United («Объединенный Юг») изображала флаг Конфедерации с сопроводительным текстом: «Наследие, а не ненависть. Юг поднимется снова!» Реклама, созданная в октябре 2016 года, обошлась примерно в 1300 долларов и набрала около сорока тысяч кликов. Некоторые представители на слушаниях заметили, что чиновники кампании Трампа и администрации, включая Келлиэнн Конуэй и Майкла Флинна, сделали перепосты некоторых из этих объявлений.
Шифф также представил обзор охвата российского IRA на платформе. «Основываясь на информации, предоставленной Facebook, – сказал он, – комитет пришел к выводу, что в общей сложности 126 миллионов американцев, вероятно, подверглись воздействию контента со страницы IRA, а 11,4 миллиона просмотрели рекламу, размещенную “фабрикой троллей”».
Когда главу юридического отдела Facebook Колина Стретча вызвали для дачи показаний, он заверил, что компания учится на своих ошибках. Планируется нанять больше людей в команду безопасности и использовать искусственный интеллект для поиска подозрительных аккаунтов. Он также признал, что IRA смогло добиться широкого охвата аудитории: «Им удалось набрать довольно значительное количество подписчиков за относительно небольшие деньги. Они смогли добиться столь широких и пагубных результатов, которые возможны только при условии очень хорошего знания того, как работают социальные сети. Эти люди не были дилетантами, и я думаю, что [это] подчеркивает угрозу, с которой мы сталкиваемся, и именно поэтому мы так сосредоточены на том, чтобы устранить ее в будущем».
Сотрудники службы безопасности Facebook чувствовали себя мишенью для нападок. Они обнаружили российскую кампанию дезинформации, которую никто, включая правительство США, не предсказывал и не думал искать. Но вместо благодарности их высмеивали за то, что вначале они не заметили эту кампанию, а потом тянули с обнародованием своих выводов. Особенно некомфортно было Стэймосу. Он пожаловался на интерпретацию прессой ситуации с российской рекламой в своем аккаунте в Twitter, но его слова были встречены скептически. Его репутация «канарейки» была подмочена. Сообщество кибербезопасности хотело знать, почему он так долго молчал о доказательствах, которые обнаружила его команда.
Он сосредоточил все свое внимание на компании. Он хотел убедиться, что Facebook не повторит тех же ошибок. В течение осени 2017 года он подготовил несколько предложений по реструктуризации команды безопасности Facebook. Одним из тезисов Facebook сразу после публикации сообщения в блоге 6 сентября было то, что компания расширяет штат службы безопасности; в имейле от 11 сентября пресс-секретарь Том Рейнольдс утверждал, что сообщение журналистам о расширении и модернизации команды безопасности Facebook «даст нам что-то позитивное, на что можно будет ссылаться». Однако в последующие месяцы у Стэймоса не появилось твердой уверенности в том, что Facebook на самом деле рассматривает возможность найма дополнительных сотрудников. Он также не знал, какое решение было принято по поводу другой его идеи, которую он выдвинул в октябре: нанять независимого следователя вроде Эша Картера, бывшего министра обороны США из администрации Обамы, чтобы проанализировать собственное расследование Facebook в отношении России.
К декабрю Стэймос, потеряв терпение, составил служебную записку, в которой предлагал Facebook реорганизовать команду безопасности таким образом, чтобы ее члены не работали в обособленной группе, а были внедрены в различные подразделения компании. «Если все будут общаться друг с другом, – рассуждал он, – это уменьшит вероятность, что еще одна тщательно продуманная информационная атака, подобная той, которую провели русские, ускользнет от нашего внимания». Ответа от руководства не было в течение нескольких недель. В этом не было ничего необычного: приближались рождественские праздники, и многих это отвлекало от работы. Он решил, что вновь поднимет тему, когда все вернутся на работу в январе, как вдруг в самый разгар рождественских каникул ему позвонил Стретч.
