Сергей снова стал «скакать» по каналам. Внимание привлекли местные новости: закончился процесс по делу маньяка-насильника. Вот он, улыбающийся козел. Его освободили еще в прошлом месяце — двенадцать замученных женщин, девушек и девочек. Суд первой инстанции признал организацию следствия неправильной — маньяк, скаля изъеденные кариесом зубы, покинул здание суда победителем, под вспышки камер фотокорреспондентов. Прокуратура настояла на рассмотрении дела во второй инстанции, но и городской суд, отпустив маньяка, отправил дело на повторное расследование.
— Ну и морда. Я знаю одну тетку — этот гад у нее дочь замучил, — сказал Филиппов, на время прекратив убивать своих чудовищ.
— Странно, Саша. Все знают, что он убийца, а отправить в зону — не могут.
— Ничего странного. У нас везде так и всегда!
Тем временем диктор новостей с восторгом рассказывал трогательную историю о местном поэте: «Виктор Алболдин выпустил свою первую поэтическую книгу. К поэзии Виктор обратился, находясь в местах лишения свободы, — под влиянием стихотворного творчества он пересмотрел свое отношение к жизни и решил отказаться от криминального прошлого!»
Сергей оглянулся на покорного Филиппова:
— Сашка, слетай во двор — я видел в газетном киоске книжонку этого Алболдина…
Филиппов вернулся с книгой через три минуты. Книга была в глянцевой обложке, название хлестко било по глазам: «Роза за решеткой». Открыв страницу наугад, Сергей прочел первые попавшиеся строки:
Злые уркаганы отнимали шубу,
Лярва ментовская плакала навзрыд…
Он захлопнул книгу.
— Все ясно… Я знаю, кто убил Костю Игрока.
— Кто? — дернулся Сашка.
— Тот ублюдок — маньяк. Сажать его не хотят. А если его не изолировать, он продолжит насиловать и убивать.
— Но это… так нельзя, — растерялся Филиппов.
— Почему? Вазеловцы его в три минуты на куски порвут. Всем будет хорошо — Вазелин утолит жажду мести, маньяк понесет заслуженную кару, твой дядя Леша арестует бандитов за убийство.
— Это не по закону.
— А я уже не в полиции работаю, я — частный сыщик. Все зависит от моей совести и моего личного понимания справедливости.
Филиппов хотел еще что-то сказать, но передумал, вернулся к компьютеру:
— Шеф, я же твердолобый. Делай, как считаешь правильным.
— Значит, решили. Но Крючкову надо найти — для очистки совести, спросить: почему она сбежала? Она же уверяла меня, что своей работой довольна и всех старых обидчиков простила.
— Сейчас начнем искать? — Филиппов скривился — бросать компьютерную битву с монстрами очень не хотелось.
— Не сегодня. Давай, Сашка, сегодня просто посидим дома, как обыватели.
Сашка вдруг, отвернувшись от монитора, радостно предложил:
— Может, проституток вызовем? Тебе бандиты денег отвалили на расходы — надо расходовать!
— Филиппов, давай не будем! Нет настроения после всего дерьма… Играй вон лучше в свои стрелялки.
— О’кей.
Остаток дня и вечер из квартиры не отлучались. Сергей смотрел телевизор, Филиппов — освобождал очередную галактику от звездных захватчиков, изредка бегая в туалет и на кухню. На душе было пусто…
Рано утром телефонный трезвон заставил Сергея разлепить веки. Начался новый день. Он протянул руку, взял с тумбочки смартфон, приложил к уху.
— Баринов слушает.
— Серый, узнал меня?
— Оленшайнц. Привет. Что надо?
— Приезжай — Апостолов велел.
— Он что, начальство мне?
— У нас интересно.
— Пошел ты! Я спать хочу!
— Баран бестолковый. Приезжай — тройное убийство. Дядя Алеша говорит — это касается твоего бандитоса — Игрока.
— О-ё-ё… Куда ехать?
— К парку Ленина. Наша группа едет на мокряк, мы вас с Филипповым подберем. Дядя Алеша уже на месте.
Сергей совсем проснулся — новые смерти! Когда это кончится? Наверное, когда не станет Вазелина или его — Сергея Баринова. А может, когда не станет самого главного держалы — Африкана Иноземцева? Дак сразу новый Африкан найдется — мафия, она ведь, согласно крылатой фразе, бессмертна…
Сергей растолкал Филиппова.
— Вставай, напарник. Едем на тройное убийство.
— О-о-о-о. — Сашка застонал, перевернулся на другой бок. — Как на службе в полиции, с утра — на тройное убийство.
— Волка ноги кормят, Филиппов. Вставай, а то зарплату уменьшу.
— По фигу. Спать хочу…
Тем не менее через пять минут, не позавтракав, Сергей и Филиппов вышли, ополоумевшие, из подъезда. Быстро сговорились с соседом подбросить их к парку Ленина. Ехали в дребезжавшей гнилой «нексии» узбекской сборки, которая все еще была на ходу, хотя, по всем законам физики и химии, еще лет пять назад должна была рассыпаться трухой. Сосед, старый пердун-пенсионер, весь путь давил на мозги рассуждениями о политике. Когда до парка оставалось метров триста, Сергей нетерпеливо оборвал:
— Все, дядя Вася, здесь тормозни нам. Спасибо. Держи косарек.
— Нет, нет — это много. Только на бензин.
— Хорошо. Держи пятихатку.
Битый рыдван укатил. Сашка поежился на утреннем холоде, поправил воротник кожаной куртки.
— Зачем здесь вылезли? Он бы прямо к воротам подвез.
— Достал он меня. Бу-бу-бу. Бу-бу-бу. Бу-бу-бу. Бу-бу-бу.
— Босс, а ты нервный.
