Р' течение более сотни лет машина по имени Коллигатар управляла Землей. Ее предсказания будущего оказывались настолько точными, что люди приняли ее рекомендации в качестве наилучшего руководства к действию — пока молодой инженер в Финиксе не начал путешествовать без разрешения, проникать в секретные места, использовать псевдонимы и демонстрировать сверхчеловеческую силу. Потому что он влюбился? Р
Это не Бог, в тысячный раз говорил себе Мартин Ористано, приближаясь к машине, это только инструмент, орудие, предназначенное служить человеку.
Никогда еще он не был так тесно связан с машиной за последние сорок лет жизни. Являясь старшим программистом и оператором уже целое десятилетие, Мартин все еще не мог подавлять в себе трепет и страх, входя в офис. Обманчиво простая клавиатура ждала его прикосновений, команд. Двойные видеодатчики поймали стереооптическое изображение Ористано. В инфракрасном излучении он воспринимался как тепловой поток. В комплексе имелось множество входных устройств, но только через одно можно было связаться напрямую с логическим центром. Только несколько человек знали код и имели доступ к новейшей клавиатуре. Очень немногие считались благонадежными и имели разрешение на вход в это помещение, что являлось большой привилегией. Главным образом поэтому Мартин Ористано, стал известен широким кругам. Его опасались больше, чем Президентов, Премьеров и Верховных руководителей, правивших народами.
Конечно, Президенты и Премьеры мало что могли сделать и служили лишь шахматными фигурами для правительств, как это происходило в течение многих сотен лет с королями и королевами Англии. Талант администратора такого рода больше не требовался.
Коллигатар очень внимательно относился к таким деталям. Очень добрый, совершенно безразличный к политическим страстям, неподкупный, но в то же время, сочувствующий, способный на сострадание, он мог выносить основные административные решения, свободные от пагубного влияния ненависти и старых обид. Он не руководил, а только предлагал. Его предложения не имели силы закона. Не должны были носить.
Общество больше не жило в страхе перед своими вождями. С того момента, когда оно стало совершенным, Коллигатар освободил его строителей от этого и от многих других страхов. Однако, было вполне естественным, что некоторые боялись силы, заключенной в машине, и тех, кто следил за ее функционированием.
Таким образом Мартин Ористано знал почему его боялись. Это беспокоило его время от времени, поскольку он являлся одним из самых мягких и умных людей.
Мартин должен был быть таким. Никто другой не мог занять пост старшего программиста, какими бы огромными техническими способностями он не обладал. Перед назначением в течение одиннадцати лет Мартин подвергался психологическим тестам, которые были в сотни раз труднее, чем любые уже сданные им технические экзамены. Власти не имели возможности повлиять на занявшего один из самых важных гражданских постов, хотя и сам Коллигатар был сконструирован с защитой от ошибок и от вмешательства человека, движимого злыми или чисто личными побуждениями.
Поэтому Мартин ловил на себе косые взгляды во время каждого своего появления на публике. Они приходили с ближайшей территории. Пусть люди лучше боятся его, простого человека, чем машину.
Река Реус охлаждала Коллигатар и его поддерживающие устройства. Водный поток из озера Люцерн обеспечивал питание. К югу от сооружения вздымались в небо громадный массив ослепительно блестящих Альп и высочайший горный кряж под названием Тоди. На Юго-Западе Бернес Оберланд гнездился в Юнгфрау на четырехстах метрах над уровнем моря.
Основная часть Коллигатара находилась глубоко внизу под мощным гранитным склоном горы Юриростока, скромной, но производящей глубокое впечатление вершиной.
Стоя в носовой кабине катера и глядя на поверхность озера, Мартин поежился, но от чего-то более прозаичного, чем благоговейный страх.
Был ранний октябрь. Скоро большая часть Швейцарии покроется альпийским снегом. А Мартин будет вынужден переехать из большого, комфортабельного дома в Люцерне на зимние квартиры, расположенные глубоко в горе.
Несколько пассажиров бросили быстрые взгляды на массивную фигуру, застывшую около иллюминатора. Многие знали, кем был этот человек. Семидесятилетний, угловатый как в юности, с седыми волосами, зачесанными назад больше для удобства, чем ради моды, он оставался узнаваемым и в профиль и в фас.
Угловатость досталась ему по наследству. Все, даже жена Марта, утверждали, что он слишком мало ел, чтобы помочь своему телу справиться с ежедневными стрессами. Мартин не мог обмануть их объяснениями, что давно адаптировался к этим стрессам и что считает еду в лучшем случае монотонным действием. Такая адаптация являлась одной из причин его назначения старшим программистом.
На самом деле этот титул назывался не совсем правильно. Мартин почти не занимался программированием. Больше подошло бы название «старшая сиделка», подумал он, сняв пальто и пиджак и повесив их на древнюю вешалку из дуба, стоящую за дверью.
Мое отношение к этому офису, решил Мартин, такое же, как к предыдущему, но нужно нечто большее. Для прессы, по крайней мере. Коллигатар и обслуживающие его люди всегда беспокоились о реакции средств массовой информации. Это продолжалось даже теперь, когда основной страх перед возможностями машины рассеялся.
