Во благо государства (СИ) полностью

И что ей делать теперь? Погибнуть под знаменем с тремя колоннами в грядущих битвах против всего мира? А ведь если всё и дальше будет идти как идёт, этим и кончится. Странно, что военачальники этого не понимают и своими руками ведут армию к гибели.

Конечно, всегда можно просто уйти. Нищета и голод ей в любом случае уже не грозят, одно только надетое на ней сейчас снаряжение стоит больше серебра, чем люди, называвшие себя её родителями, видели за всю свою жизнь. А если понадобится ещё — достаточно попросить денег у первого встречного неодарённого, ей никто просто не сможет отказать. И искать никто не будет, среди рушащейся страны никому не будет дела до одинокой клятвопреступницы. Никому, кроме её самой. «Теперь твой дом — тень от шатра Владыки, а твоя семья — гвардия», так говорил капитан каждому новобранцу. Как жить, бросив братьев-гвардейцев перед ожидающими их тяжёлыми боями, тем более что никого ближе, чем они, у неё теперь просто не осталось? Ответ на этот вопрос был только один.

Почувствовав приближение чужой искры, она села на скамье, вопросительно глядя на подошедшего.

— Что-то случилось?

— Сестра-гвардеец, простите за беспокойство, но из города к дворцу идут вооружённые люди, примерно десяток. Может понадобиться ваша помощь.

Говоря с ней, воин сильно смущался. Ему, как и многим здесь, она слишком явно нравилась, но, осознавая пропасть между собой и одарённой, он никогда не позволял себе говорить ничего такого вслух.

Ну что же, брат-гвардеец, я не могу предложить тебе свою любовь, так прими же моё сочувствие.

Она встала и потянулась.

— Не поможешь мне, Лин? — спросила она, кивая на лежащую на полу кирасу. — Надо торопиться, а эта штука такая тяжёлая. Никак не научусь надевать её достаточно быстро.

— Эй, брат-гвардеец!

Кель’рин даже не стал поднимать голову. Ну его в пустоту, кто бы он ни был. Брат-гвардеец? Плевать! Не на поединок же вызовет за неучтивость. Ха! Боевого-то мага? Благо, гильдейский медальон вот он, на шее, поверх воронёной чешуи доспеха и медальона гвардейского. Смотрите и бойтесь, бездари!

— Ваша мудрость! — глумливо позвал его тот же голос, после чего на скамью напротив шумно рухнул его обладатель. — Совсем нюх потерял, не узнаешь старых приятелей?

Всё же посидеть в одиночестве не удалось. Молодой маг оторвал взгляд от кружки и попытался сфокусировать его на новообретённом соседе. Получилось не сразу.

— Урханг, ты что ли? — пробормотал он, изобразил радушную улыбку и махнул рукой в сторону кувшина с вином. — Наливай, раз пришел. Выпьем за гвардию, выпьем за Регента… — улыбка сошла с лица, уступив место прежнему мрачному выражению.

— Слушай, я по делу. Смотри! — Урханг вытащил из ножен кинжал и положил на стол. — Взял при штурме! Глянь, не по твоей части?

Красивый кинжал. Серебряная рукоять с сохраняющим камнем в навершии, отполированное до блеска лезвие. А вот на вопрос, с какой целью его неведомый создатель вложил в оружие живую искру, одурманенные вином чувства отвечать категорически отказались.

— У прошлого хозяина узнать не пробовал? — вместо ответа спросил Кель’рин.

— Гха! Да он чё-то неразговорчивый был. Может, отсутствие головы мешало! — гвардеец захохотал. — Срубил в бою одним ударом, заметь!

Незатейливый солдатский юморок, да. За полтора года службы в гвардии, а до того в Северной армии, пора бы привыкнуть, но никак.

— Не буду я ничего смотреть! — мрачно объявил маг и кивнул на кувшин. — Я сегодня не в форме.

Урханг удивлённо всмотрелся в его лицо.

— Кел, во имя предков, да ты и правда пьян! — сказал он и выругался. — Давненько не видел одарённого в таком виде. Да в одиночку. Братьев решил проводить? Давай вместе! — он наполнил кружку мага и выхватил откуда-то вторую для себя. — Память и слава!

— Память и слава! — пробормотал Кель’рин ритуальную фразу и разом опрокинул в рот свою порцию.

— Слушай! — продолжил он после паузы. — Что мы делаем, а? Весь этот поход… Сколько уже, месяца три прошло? Мы же свою собственную страну разоряем! Город этот… Знаешь, меня ещё до ученичества отец в Столицу брал, мы здесь останавливались. Хорошо было, живо. Рынок, порт речной, мир и процветание. А мы сейчас — на копьё! — Кель’рин вновь подхватил кружку, но обнаружив, что она пуста, поставил обратно.

— Так мятежники же! — на лице Урханга явственно читалось, что он не понимает, чего от него хотят. — Перед Регентом ворота закрыли. Всё по праву.

— По праву? Половину Приречья уже «по праву». Смерть мятежникам во славу Её Могущества! Ха! Закрывают ворота?! Раньше открывали, помнишь? Помогло? В каждом городе по сотне-другой народу казнили, помнишь? Мятежники, скажешь?! Думай, брат-гвардеец! Мятежником советник Фалвер был и его люди. Те, что советников Тай’нина и Грохора убили. И генерала Оргруна из Центральной. Так мы их самих прямо в Столице и прикончили. А эти… Смотры эти помнишь? В каждом городе, снова и снова. Ты же сам там в карауле стоял! Когда всех жителей прогоняют, как овец на бойню, а она смотрит… Выбирает… Как вампир какой… И в подвал. Это по праву?!