— Трактирщик из Больших Комаров, Фарсис, Ваша Мудрость. И ещё слуга из конюшни в Гнилом Омуте. Агер им долю обещал, если расскажут что-то ценное.
— Больше никого?
— Нет, Ваша мудрость.
— Ясно. Придём в Рейрию, это крепость по пути в Норином, упадёшь коменданту в ноги и расскажешь всё, что рассказал мне. И как слугу этого звали, вспомнишь. Понял? — сказал Кель’рин и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь.
Всё, с бандой покончено, дело сделано.
— Фелис! — позвал он, отойдя достаточно далеко от пленных разбойников. — Завтра мы отправляемся к Столице, догонять Регента. Сегодня отдохнём, больше суток не спали. Но сначала разберись с убитыми. И со Сковисом… Он откуда родом?
— Откуда-то из-под Столицы.
— Семья-то у него была?
— Да кто его знает. Не рассказывал он про это ничего.
— Ладно, деньги его тогда отложи, купишь братьям вина, когда всё кончится. И отправь пару человек нарубить ему дров.
— Можно частокол разобрать, всё равно уже никому не нужен.
— Разрешаю. Я пойду, отдохну. Разбуди, как приготовите костёр.
В заполненные вонью и привлечёнными пролитой кровью мухами землянки разбойников спускаться не хотелось, поэтому Кель’рин, использовав в качестве подушки и одеяла седло и плащ, растянулся прямо на траве. Сон, однако, пришёл далеко не сразу. Несмотря на усталость, он раз за разом ворочался с боку на бок, отгоняя видения тянущейся к нему нити и нервно следя за перемещающейся по лагерю искрой Нарин’нэ. А стоило наконец-то заснуть — казалось, тут же чья-то рука стала трясти его за плечо.
— Господин капитан! — раздался голос склонившегося над ним солдата. — Вы приказали разбудить.
Он молча смотрел на остывающие угли погребального костра, когда на землю рядом опустилась Нарин’нэ.
— Это первый раз, когда кто-то гибнет под твоим командованием, да? — начала она. — И ты сейчас думаешь, мог ли победить без потерь вовсе? Я…
Кель’рин жестом руки дал ей знак замолчать.
Профессия воина обязывает свыкнуться со смертью, и он, ветеран уже двух кампаний, считал, что сам давно уже сделал это. В конце концов, если сосчитать погибших под одним с ним флагом на его глазах солдат, их наберётся не одна сотня. Одним больше, одним меньше… Тем неуместнее кажется гнев, родившийся в ответ на слова девушки.
Может быть, проблема в том, что она права, а злится он на самого себя? На то, что, впервые оказавшись главным на поле боя, не смог одержать более красивой, совершенно бескровной победы? Что, будь он чуть предусмотрительнее, отпраздновать победу его воины могли бы в том же составе, в каком и отправлялись в поход?
— Ты мысли, что ли, подслушиваешь? — мрачно спросил он. — Пытаешься лечить не только тело, но и разум? Хотя забудь. Сама никогда не теряла своих людей?
— Никогда не командовала отрядом в бою, если ты об этом, — ровным голосом ответила Нарин’нэ. — Во время битвы я должна была убивать магов, а после лечить раненых, как и ты ещё неделю назад, не забыл? Я знаю, даже сам Рой’нин всегда платил за свои победы кровью солдат. Хороший командир даёт им лучший шанс выжить, но использовать его должны они сами.
— Я его «Размышления» тоже читал, можешь не напоминать.
— Я только пыталась…
— Не надо говорить со мной об этом, хорошо? Хотя бы не сегодня.
— Как хочешь, — понимающе согласилась Нарин’нэ. — Тогда, может быть, нам стоит продолжить наши тренировки? Мне жаль, что мы пропустили уже два вечера.
— А куда торопиться? — недоумённо сказал маг.
— А ты думаешь, мастер Тай’нин отдал меня тебе навсегда? — неожиданно зло спросила девушка. — Прости, Кель’рин, но я слишком ценная для этого. Так что постарайся использовать меня как можно лучше за то время, которое у тебя осталось. Едва ли ты переймёшь всё моё мастерство, но и то, чему сможешь научиться будет очень полезно, — она обернулась через плечо. — Фелис хочет поговорить с тобой. Я подожду.
— Господин капитан, сестра-гвардеец, простите, что отвлекаю! — десятник подошёл к ним, держа в руках два небольших мешочка. — То, что мы собрали на убитых и в лагере… Не много, конечно, но что с разбойников взять? Тут ваши доли. Ну и братья, которых вы лечили, кое-что из своих добавили, в благодарность.
— Это у вас в полку так принято, дарить начальству часть трофеев? — спросил его Кель’рин. — В гвардии такого не было.
— Вы не подумайте чего, мы от чистого сердца, — почему-то смутился Фелис. — Да и не по чину вам самим по трупам шарить.
— Благодарю тебя за заботу, брат-воин! — улыбнулась ему Нарин’нэ, забирая подарки. — Пожалуйста, отдохни, сегодня был такой утомительный день.
Фелис вопросительно посмотрел на командира.
— Всё в порядке, можешь поспать, — разрешил тот. — Караулы вечером обойду сам, скажу, чтобы вторая стража тебя разбудила.
— Благодарю, господин капитан! — десятник развернулся и ушёл.
— Возьми, это твоё. Если спросить меня, ты вполне это заслужил, — протянула Нарин’нэ позвякивающий монетами мешочек.
— Забавная традиция, — сказал Кель’рин, задумчиво перебрасывая его из руки в руку. — Солдаты дарят часть награбленного своему начальнику, тот своему… Интересно, что в итоге достаётся полковнику?
