Ровно в десять вечера субботы санитары ввели Джона Хилла в кабинет доктора Андерсона…
Ровно в десять вечера субботы, санитары ввели Джона Хилла в кабинет доктора Андерсона. Джон Хилл уже был в смирительной рубашке. Санитары выглядели куда опаснее Джона — оба крупные латиносы, явно не пропускающие тренировок в спортзале. У старшего, Горацио, из-под воротника белоснежной униформы по шее бежала черная вязь татуировки, теряясь в аккуратной бородке. Сам Джон, плотно упакованный в чистенькую кремовую смирительную рубашку и перетянутый широкими ремнями, был некрупным человеком, с большими, наполненными печалью глазами. Санитары мягко усадили его в глубокое массивное кресло, с виду довольно удобное. Если бы не приметные фиксаторы ремней, кресло легко можно бы было представить в гостиной приличного дома для среднего класса.
Кресло стояло прямо перед большим старинным столом темного дерева. За столом было большое окно, выходящее на заднюю парковку больницы. Вид немного закрывали пышные ветви больших тополей, растущих прямо рядом со зданием больницы. Кабинет можно было бы даже назвать роскошным, но вся мебель в нем слишком стара для этого. Пахло табаком и пылью.
Санитары аккуратно пристегнули Джона к креслу специальными ремнями, пришитыми к смирительной рубашке, но так чтобы он мог менять позу, и вопросительно посмотрели на доктора Андерсона.
— Так нормально, доктор Андерсон? — немного подождав, спросил Горацио.
Доктор Андерсен, лысеющий, полноватый, с очками в массивной металлической оправе на носу. Новенький. В этой клинике он всего лишь третий день. Случайная замена так неожиданно уехавшей доктору Юденич. Джону нравилась Юденич, она была умна, красива, и искренне хотела помочь. Джон с неприязнью смотрел на заменившего ее доктора Андерсона. Тот стоял у окна в напряженной позе, прижав руки к животу. Он некоторое время рассматривал Джона в ответ, прежде чем ответить:
— Да, спасибо Горацио, — и добавил, — мы с Джоном задержимся допоздна, назад я отведу его сам.
— Это запрещается правилами клиники, — вздохнул Горацио, и почесал свою татуировку, — я бы и сам не прочь, но нельзя. Я же уже говорил вам, доктор Андерсон.
— Как хочешь. — пожал плечами доктор Андерсон и подошел поближе к Джону.
Горацио с напарником вышли за дверь.
— Привет, Джон, — сказал Андерсон без особой теплоты в голосе.
— Привет, док, — в тон ему ответил Джон. Он был рад любому поводу поболтать с нормальным человеком, поэтому спокойно отнесся и к этому позднему приему. Всё-таки в психиатрической клинике выбор общения был ограничен, и Джон даже соскучился по беседам у психолога. Конечно Юденич была лучшим вариантом чем Андерсон, но раз она уехала, то он поболтает с Андерсоном. Хоть какое-то развлечение.
— А я еще не был в этом кабинете ни разу. — сказал Джон осматриваясь.
— Это я договорился с директором. Объяснил это тем что в кабинете Юденича вам все будет напоминать о предыдущем докторе, а это помешает нашему с вами контакту — сказал Андерсон, и подойдя к столу, начал выдвигать и заглядывать в ящики.
— А где сама Юденич? — спросил Джон, немного удивленно наблюдая за действиями доктора.
— А вот она! — обрадованно сказал Андерсон заглянув в нижний ящик. Подняв голову, он натолкнулся на удивленный взгляд Джона. — Пепельница, я нашел пепельницу.
Андерсон достал из стола пепельницу в виде черепа. Удивленно повертел её в руках, и постучал по ней пальцем. Пепельница отозвалась звонким глиняным стуком. Доктор поставил её на стол. Похлопал себя по карманам, и достал сигареты. Вытащил одну и зажег. Дернул плечом, и ответил Джону:
— А Юденич в Австрии. Ей предложили работу её мечты. Тут она работала несколько не по профилю, если вы не в курсе. Единственное условие было то, что она должна была принять обязанности в течении трех дней. Бедная женщина, ей пришлось бросить все дела и ехать в Австрию с одним чемоданом. Но это не страшно, дети остались с её сестрой, и приедут к ней позже, когда она устроится. Я думаю, что она поступила правильно.
— Она многое делает правильно — кивнул Джон — у нас установились хорошие отношения. Так мне казалось, а в вашей работе это многого значит, да доктор? А еще меня никогда не приводили к ней в смирительной рубашке.
— Это тоже я настоял. Это есть в правилах клиники. Там много чего есть, клинике скоро будет восемьдесят лет. В том числе и пункт о том, что при первой встрече с доктором, опасных пациентов надлежит фиксировать. Правило года пятьдесят четвертого, если я не ошибаюсь.
— Это я опасный? — искренне удивился Джон.
— Ну, вы, как никак, задушили соседского ребенка, Джон. — снова пожал плечами Андерсон.
Лицо Джона побледнело. Он перестал улыбаться, его глаза потемнели от злости. Оба мужчины некоторое время молчали.
В тишине кабинета медленно текли синие струи сигаретного дыма.
— Дайте мне сигарету, — хмуро сказал Джон, — Юденич умела расположить к себе собеседника получше вас, доктор Андерсон.
