Во главе действующего флота полностью

Однако более чем скромная численность образованных в 1908 г. оперативных отделений — два офицера — не позволяла этим органам эффективно решать весь комплекс возложенных на них функций, которые, согласно п. 37 «Положения…», охватывали «вопросы статистические, оперативные, организационные, мобилизационные и учебные».

Через полтора года, 23 ноября (6 декабря) 1909 г., приказом по флоту и морскому ведомству № 311 было введено в действие «Положение о начальнике действующего флота», согласно которому структура (приложение 13) и штат штаба были существенно расширены. Этим же приказом оперативные отделения освобождались от заведывания вопросами связи и наблюдения, и в состав штабов включались начальники сформированных в Балтийском и Черном морях и в Тихом океане служб связи — капитан 2 ранга H. Н. Апостоли, капитан-лейтенант В. Н. Кедрин и подполковник по адмиралтейству В. 3. Лукин[161]. Отметим еще одну важную новацию 1909 г. — учреждение в штабах морских сил должностей вторых флагманских минных офицеров «для заведывания корабельными радиотелеграфными станциями», свидетельствовавшее о повышении внимания к проблеме использования радиосвязи и вопросам организации радиоэлектронной борьбы[162].

На начальников морских сил (затем действующих флотов) была возложена вся ответственность за оперативно-боевую подготовку сил и управление ими в мирное и военное время. В то же время разработка планов применения флотов оставалась в ведении генмора, что повлекло за собой появление функционального «перекоса»: планирование операций и боевых действий осуществлялось одной управляющей инстанцией, а их практическая реализация и, следовательно, ответственность за результаты возлагались на другую. Поэтому появление «Положения…» 1908 г. повлекло за собой трансформацию механизма разработки планов применения флотов и мобилизационных планов морского ведомства: «Разработка оперативного плана производилась в оперативной части штаба командующего флотом (правильнее — начальника морских сил. — Д. К.)… По утверждении этого плана командующим морскими силами он представлялся Морскому министру и, по указанию последнего, Морской генеральный штаб каждый год составлял основания мобилизационного плана для всех учреждений Морского ведомства, которые по этим основаниям составляли свои планы мобилизации. Эти планы служили частными руководствами отдельных учреждений по подготовке… к войне»[163].

Подобная организация оперативного планирования была закреплена в «Положении о командующих морскими силами Балтийского и Черного морей и командующем Сибирскою флотилиею», высочайше утвержденном 9 (22) мая 1911 г. и объявленном приказом по морскому ведомству от 27 мая (9 июня) № 150: «Командующий морскими силами, получив от начальника морского генерального штаба соображения относительно плана войны, дает подчиненным ему начальникам и учреждениям указания для выработки плана операций вверенного ему флота; он сообщает эти свои указания и выработанный план операций (выделено мной. — Д. К.) начальнику морского генерального штаба»[164].

Отметим, что сходные метаморфозы механизма стратегического и оперативного планирования происходили и в военном ведомстве, что выражалось в повышении самостоятельности военных округов и роли управлений окружных генерал-квартирмейстеров[165].