Во главе действующего флота полностью

Очевидно, причины несогласия государя с мнением Совета по вопросам строительства военного флота следует искать не только в «благоприятном моменте», связанном с появлением дредноутов, и необходимостью усиления голоса России в европейском «концерте держав». Важно учесть и то обстоятельство, что отсутствие дееспособного флота ставило под сомнение успех наступательных действий русской армии против Германии, которые предусматривались союзническими соглашениями с Францией. В июне 1907 г. начальник Главного управления Генерального штаба генерал от инфантерии Ф. Ф. Палицын оповестил своих французских коллег о том, что русская армия может действовать против Австро-Венгрии, но «наступление в Восточной Пруссии… совершенно невозможно без поддержки Балтийского флота, которого в данный момент не существует»[192]. Таким образом, наличие сильного флота не только увеличивало абстрактный «внешнеполитический вес» России, но становилось непременным условием эффективного функционирования русско-французского союза, причем не только в военном, но и политическом и экономическом аспектах.

Вследствие трансформации взглядов Николая II на роль и место флота «в ряду вооруженных сил империи» Совет государственной обороны как орган, ведающий согласованием ведомственных позиций и призванный блюсти оборонные интересы всего государства, утратил свое значение. Из-за разногласий в военно-политическом руководстве относительно путей военного строительства и «строптивости» (выражение К. Ф. Шацилло) Совета в вопросах распределения ассигнований между оборонными ведомствами 26 июля (8 августа) 1908 г. великий князь Николай Николаевич был отстранен от должности председателя Совета государственной обороны, который с этого времени фактически прекратил свою работу. 12 (25) августа 1909 г. повелением царя Совет был упразднен и формально[193].

Несмотря на то, что Совет государственной обороны, бесспорно, «сыграл известную роль в деле укрепления вооруженных сил страны»[194], приходится признать, что в полной мере решить возложенные на него задачи Совету не удалось. Провал попытки создания эффективного механизма объединения и координации деятельности оборонных министерств был предопределен целым комплексом причин как объективного, так и субъективного порядка. Однако нам представляется вполне актуальным замечание авторитетного исследователя А. В. Игнатьева, согласно которому именно «определенная линия Совета и его председателя… на преимущественное развитие военных сухопутных сил», не разделявшаяся Николаем II, послужила главной причиной роспуска этого «полезного учреждения»[195].

Итак, модернизация системы управления, ставшая ключевым элементом реформы флота и морского ведомства как видовой составляющей военной реформы 1905–1912 гг., привела к целому ряду положительных результатов. Важнейшим из них стало создание в Морском министерстве и на флотах органов военного управления, ведающих подготовкой сил и управлением ими на стратегическом и оперативно-стратегическом уровнях. Формирование Морского генерального штаба и штабов начальников морских сил позволило сформировать жесткий контур управления процессом применения объединений и группировок военно-морского флота.

Важнейшей неразрешенной проблемой осталось отсутствие эффективного механизма координации деятельности военного и морского ведомств. Орган военного управления, отвечающий за организацию взаимодействия сухопутных и морских сил на стратегическом уровне, к началу Первой мировой войны в России отсутствовал.

Провал эксперимента с созданием Совета государственной обороны (1905–1909) был обусловлен целым рядом обстоятельств. Это, во-первых, статичность системы государственного управления того времени, ее слабая способность адаптироваться к меняющимся условиям (в данном случае — к трансформации характера вооруженной борьбы). Во-вторых, разногласия в высших государственных кругах относительно путей военного строительства и, прежде всего, роли и места военно-морского флота в достижении государством своих военно-политических целей. В-третьих, отсутствие в тот период явно выраженных объективных предпосылок для создания двухвидовых вооруженных сил под единым командованием.