Во главе действующего флота полностью

Судя по содержанию служебной переписки этого периода, первые двое к своим обязанностям так и не приступили — Н. П. Остелецкий не мог выехать из штаба главкома армиями Северного фронта, так как ему некому было сдать дела по прежней должности, а К. П. Ливен получил двухмесячный отпуск «по расстроенному здоровью»[265]. 19 ноября (2 декабря) поручик Киндеев телеграфировал в Яссы капитану 1 ранга Э. С. Моласу (№ 1166): «… Бубнов уехал совсем. Пока остаются для связи старшим каперанг Остелецкий, вторым князь Ливен и третьим поручик Киндеев. Сейчас в ставке остался один я для ликвидации дел»[266].

На следующий день — 20 ноября (3 декабря) 1917 г. — ставка была занята вооруженным отрядом, прибывшим с новым главковерхом прапорщиком Н. В. Крыленко, и прекратила свою деятельность как орган стратегического управления вооруженными силами. Теперь перед ставкой были поставлены задачи недопущения использования действующей армии в «контрреволюционных и империалистических целях» и проведения ее «полной демократизации», а также введение в организованное русло начавшейся стихийной демобилизации. С подписанием мирного договора с Германией и ее союзниками решением Высшего военного совета № 2 от 5 марта 1918 г. должность главковерха была упразднена, а ставка — расформирована[267]. Как было показано выше, к этому времени в ее составе военно-морских органов уже не существовало.

Таким образом, в период Первой мировой войны функции управления силами флота были сосредоточены в военно-морских управлениях штабов сухопутных объединений, которым были оперативно подчинены действующие флоты, и в Морском штабе верховного главнокомандующего. Такой подход, по существу, выключил из системы управления военно-морскими силами Морской генеральный штаб, подготовленный к решению этой задачи и располагавший значительным управленческим потенциалом. В свою очередь военно-морские структурные подразделения ставки так и не стали полноценными и эффективными органами стратегического управления действующими флотами. «Непонимание условий борьбы на море с одной стороны, недоверие к флоту и отсутствие достаточно авторитетного органа по управлению флотами в составе штаба верховного главнокомандующего (выделено мной. — Д. К.) с другой, послужили источником постоянных трений между ставкой и морским командованием на обоих морях», — справедливо отмечает А. В. Шталь[268].

Сопоставив отечественный опыт управления объединениями и группировками военно-морского флота с зарубежной практикой периода Первой мировой войны, заметим, что ведущие морские державы в значительной мере избежали подобных ошибок. Руководство действиями флотов в целом в большинстве держав осуществляли органы управления, функционально аналогичные российскому генмору: в Англии — Военный штаб адмиралтейства, в Германии — Адмирал-штаб, в США — Управление морских операций[269]. Что же касается координации усилий видов вооруженных сил, то если в Германии (приложение 21) эта функция оставалась в руках кайзера, то в США для ее реализации в 1915 г. был сформирован специальный межведомственный орган — Объединенный совет (приложение 22), ставший прообразом будущего Комитета начальников штабов.

К началу Первой мировой войны начальником Морского генерального штаба состоял вице-адмирал А. И. Русин, назначенный на этот пост 17 (30) апреля 1914 г. с должности начальника Главного морского штаба. Помощником начальника генмора являлся капитан 1 ранга Д. В. Ненюков, «прикомандированный для занятий» к штабу в 1912 г. с должности командира линейного корабля «Пантелеймон». Оперативными частями по Балтийскому, Черноморскому и Дальневосточному театрам руководили капитаны 2 ранга В. М. Альтфатер, А. В. Немитц и Ф. Ф. Карказ соответственно, во главе организационно-тактической части находился капитан 2 ранга Н. И. Игнатьев, статистической части — капитан 2 ранга В. Е. Егорьев. В подчинении начальнику штаба состояли два капитана 1 ранга, девять капитанов 2 ранга, одиннадцать старших лейтенантов и десять лейтенантов[270].