В России же командующие флотами, как правило, обладали самостоятельностью, совершенно немыслимой в последующие времена. Эта ситуация имела как положительные, так и негативные аспекты. К первым можно отнести отсутствие мелочной опеки со стороны высших армейских чинов, не слишком, как правило, искушенных в морских делах. В то же время отрицательными, а иногда и опасными последствиями подобной практики становились инициативы командующих, выдвигаемые, а в некоторых случаях и реализуемые ими на основе собственных, зачастую ограниченных и неадекватных представлений о внешнеполитической и стратегической обстановке. Поэтому естественно, что отдельные эскапады командующих флотами шли вразрез не только с военно-стратегическими планами главной квартиры, но и с внешнеполитическими резонами государственного руководства. Достаточно вспомнить «шведскую авантюру» Н. О. фон Эссена, которая едва не спровоцировала войну с сопредельным королевством и была пресечена ставкой буквально в последний момент[364]. Другой пример — настойчивое стремление А. А. Эбергарда к захвату Бургаса или Варны, принадлежащих нейтральной Болгарии, для организации пункта базирования корабельных сил, занятых в блокадных, а возможно и десантных действиях в районе Босфора[365].
Внушительный объем реализуемых функций и высокое напряжение работы позволили штабам флотов приобрести значительный управленческий опыт. За время войны усилился их состав, в значительной мере оптимизировалась организация, усовершенствовалась методика работы. Весьма существенно, что к концу Первой мировой войны структура штабов флотов и функциональное наполнение их подразделений приобрели вид, в общих чертах сохранившийся до наших дней.
Таким образом, с началом Первой мировой войны организационную основу системы управления силами отечественного флота составили военно-морские управления штабов сухопутных объединений, которым были оперативно подчинены действующие флоты, и Военно-морское управление (Морской штаб) при верховном главнокомандующем.
Однако эти немногочисленные, хотя и укомплектованные «выдающимися людьми» (выражение великого князя Кирилла Владимировича[366]) органы управления, буквально «заваленные» решением широкого спектра задач (от выдачи директив флотам на кампанию или определенный ее период до утверждения изменений в штаты кораблей и частей), не могли стать генераторами стратегических и оперативных идей[367]. Вопреки замыслу руководства Морского министерства, Морской штаб ставки не смог стать полноценным центром принятия решений на применение сил действующих флотов, оказавшись в состоянии лишь формулировать основные направления их деятельности и, в некоторых случаях, корректировать действия командования на морских театрах военных действий. Морской штаб так и не стал полноценным аналогом «сухопутной» ставки, а оставался скорее «флотским» филиалом, причем филиалом весьма усеченным, генерал-квартирмейстерской части Штаба главковерха. По существу, на стратегическом уровне управления военно-морским флотом образовался вакуум, чему немало поспособствовало фактическое исключение Морского генерального штаба из контура управления действующими объединениями и группировками флота.
По удачному выражению М. А. Петрова, высшее военно-морское руководство впало в «оперативный паралич», ответственность за который попыталось переложить на командующих флотами адмиралов А. А. Эбергарда и В. А. Канина[368]. Замена последних А. В. Колчаком и А. И. Непениным (в июле и сентябре 1916 г. соответственно) не смогла изменить ситуации, поскольку причины «кризиса морского командования» крылись не в недостаточной «энергии» командующих, а в несостоятельности руководства военно-морским флотом на стратегическом уровне. Проблема «
Как показал опыт Первой мировой войны, из всех уровней управления морскими силами наиболее успешно выполняли свое предназначение командование и штабы флотов. За время войны значительно усилился состав, оптимизировалась организация, усовершенствовалась методика работы органов управление флотского звена. Недостатком в организации штабов флотов на протяжении всей войны оставалось объединение его разведывательных, оперативных и организационных функций в немногочисленной оперативной части.
Рост состава флотов, куда наряду с соединениями надводных кораблей вошли формирования подводных лодок и морской авиации, и расширение перечня решаемых задач, некоторые из которых оказывали существенное влияние на ход и исход войны в целом, вывели функции командующих флотами и их штабов за рамки тактического и оперативно-тактического уровней, придав им оперативно-стратегический характер.
