Солнце опускалось за низкие гряды холмов и за дубовую рощу на Черновицкой дороге, когда, с глухим гортанным говором неся своих убитых и раненых, показались цепи Ингушей и Кабардинцев и направились к деревне, где стояли их коноводы с лошадьми. Великий князь Михаил Александрович на Юго-Западном фронте. Лето 1915 г.
Ясною майскою ночью кавказцы отходили от Прута. Отступательный марш является одной из самых тяжелых операций. Психика бойца подавлена, ему все кажется потерянным, а для самолюбивых горцев это было особенно тяжело.
Автро-германцы преследовали слабо. Дивизия великого князя получила приказание отходить на заранее приготовленные позиции, на реке Днестре, и начался пятидневный марш. Ночью шли, днем стояли, ожидали неприятеля и, где можно, отражали его атаки.
Дни сменялись ночами, и все было одно и то же. Днем дрались, ночью шли медленно, понуро, неохотно отдавая завоеванную землю. И не было сна. Питались кое-как, часто целыми днями ничего не ели»[286].
28 мая (10 июня) 1915 г. Михаил Александрович сделал очередную неутешительную запись в дневнике:
«Тлустэ.
С 11 ч. вечера вчера все наши части получили приказание отступать через Днестр у Усечко. К 12 ч. уже все полки дивизии благополучно перешли и разместились по старым местам. Штаб дивизии прибыл сюда около 11½ ч. В 5½ ч. приехал [Д.П.] Багратион, который командовал дивизией за мое отсутствие и до сегодняшнего дня; он сегодня веч[ером] уехал в Петроград. (В этот день Михаил Александрович написал письмо супруге Н.С. Брасовой; см. приложение. – В.Х.). Кока и я до обеда немного прошлись по полю. К обеду приехала Инна А[лександровна] [Эриванская].
Погода чудная»[287].
На следующий день в дневнике великого князя читаем:
«Утром оставался дома, а в 3¾ ч. поехал с [Я.Д.] Юзефовичем на авт[омобиле] до ст. Торскэ, оттуда верхом полями до ст. Двиняче. Там ген. [П.Н.] Краснов (ком[андир] 3-й бригады) руководил боем. В его отряд входили: 3-я бригада, 3-й и 4-й Заамурский конные полки и 2500 дружинников. В½ в[ерсте] перед нами были батареи, а в версте пехотные окопы; и те и другие довольно сильно обстреливались 6-дюймовыми чемоданами («чемоданами» на фронте называли снаряды, извергаемые крупнокалиберными осадными орудиями. – В.Х.) двойного действия. Над нами пролетел аэроплан, сделал три вспышки. Пробыв там около 1½ часов Юзефович и я на авт[омобиле] уехали обратно и по пути я долго пробыл на перевяз[очном] пункте на ст. Торскэ. В 9¾ ч. мы вернулись и обедали.
Погода стоит страшно жаркая»[288].
Более эмоционально переданы фронтовые воспоминания генерала Петра Николаевича Краснова (1869–1947) за этот период времени:
