Мы оставили Галицию, потеряли Польшу и отдали немцам значительную часть северо-запада и юго-запада России, а также ряд крепостей, которые до сих пор считались неприступными, если, конечно, можно было верить нашим военным авторитетам. /…/ Никто, кроме самого Государя, не мог бы лучше вдохновить нашу армию на новые подвиги и очистить Ставку от облепивших ее бездарных генералов и политиков»[291].
По воспоминаниям жандармского генерал-майора А.И. Спиридовича:
«Петербург (правильно Петроград. – В.Х.) кипел. Непрекращающееся отступление в Галиции и слухи о больших потерях породили всплеск ругани и сплетни. Говорили, что на фронте не хватает оружия и снарядов, за что бранили Сухомлинова и Главное артиллерийское управление во главе с великим князем Сергеем Михайловичем. Бранили генералов, бранили Ставку, а в ней больше всего Янушкевича. Бранили бюрократию и особенно министров Маклакова и Щегловитова, которых уже никак нельзя было обвинить в неудачах в Галиции.
С бюрократии переходили на немцев, на повсеместный шпионаж, а затем все вместе валили на Распутина, а через него уже обвиняли во всем императрицу. Она, бедная, являлась козлом отпущения за все. В высших кругах кто-то пустил сплетню о сепаратном мире. Кто хочет, где хотят – не говорилось, но намеками указывалось на Царское Село, на двор. А там никому и в голову не приходило думать о таком мире. Там витала лишь одна мысль – биться и биться до полной победы»[292].
Локальные бои на берегу Днестра на несколько недель приковали внимание комкора Гусейн Нахичеванского. Только в середине августа он смог выехать в Петроград, где его ждало новое поручение Государя. Временное командование 2-м конным корпусом принял барон Карл Маннергейм.
Известно, что великий князь Михаил Александрович проявлял давно и во все времена большой интерес к авиации. В его дневнике от 30 мая (12 июня) 1915 г. имеется помета:
«Мы поехали в 6-й авиационный отряд, где начальник отряда шт[абс]-кап[итан]… (далее в дневнике пропуск чистого места. – В.Х.). Они на днях получили аппарат (биплан) “Voisin” и очень довольны этим»[293].
В своем письме к супруге с фронта от 4 июня 1915 г. он сообщал:
«На днях мы пошли к нашим летчикам. Их человек 5–6, они очень симпатичные и напоминают мне моряков. Они получили французский аппарат, который так хотели получить, системы “Voisin”, мотор в 130 сил, скорость 120 верст в час, т. е. на 20 в[ерст] быстрее немецких аэропланов. В 20-х числах апреля я написал (по просьбе летчиков) письмо [великому князю] Александру Мих[айловичу], а когда вернулся сюда, просимый аппарат был уже получен, а на днях ожидается еще один той же системы. Воздушная разведка приносит все-таки большую пользу, правда, что не каждый день возможно делать разведку, но все же часто, а к тому [же] и в тылу у противника»[294].
