Телеграмма с наилучшими пожеланиями от имени Британской армии доставила Его Величеству много удовольствия, как и другие – из Индии и со всех концов Российской Империи. “Времена меняются, – говорил он. – Представьте, Российский Император получает поздравления из Индии!”»[388].
Прошел трудный военный 1915 г. В дневнике великого князя Михаила Александровича читаем:
«31 декабря/13 января 1915 г. Четверг. – Гатчина. В 10 ч. Наташа, Вяземские, Джонсон и я поехали в Петроград. Там мы все разъехались. Я поехал к Лидвалю, затем в Аничков [дворец], где принял Жирара, а потом пошел к Мама. В 1¾ ч. поехал на Варшавский вокзал, где мы все соединились и поехали в Гатчину. Приехав домой, я прошелся по саду. (С нами приехали Шлейфера с детьми и Марией А.) и Керим. Мы до чая расставляли подарки, а в 5½ ч. зажгли елку, – еще присутствовали м-м Barlet и Мария Сер. – было очень оживленно и весело. Жирар приехал позже. После 7 ч. мы закусили. В 10¼ ч. поехали во дворец в церковь, на молебен. В 12 ч. мы сели ужинать. Разошлись поздно, около 2½ ч. Был тихий солнечный день. – 16°»[389].
В последний день 1915 г. вдовствующая императрица Мария Федоровна записала в дневнике:
«Видела Гадона, который находится в отчаянии из-за смерти своего брата. /…/ Затем Миша оставался до ужина, выглядит очень здоровым, слава Богу! После обеда еще приняла американского посла Мэри с женой, с которыми беседовала в течение часа до трех. /…/ Так закончился этот горестный год, за который мы, тем не менее, должны благодарить Господа»[390].
Как обычно, начало года великий князь Михаил Александрович провел в краткосрочном отпуске в Гатчине в кругу семьи. В дневнике часто встречаются подобные фразы: «Беби вчера получил от Лавриновских в подарок чучело маленького медвежонка, с которым он сегодня не расставался весь день»[391]. Михаил Александрович в эти дни часто встречался со своей матерью. В дневнике вдовствующей императрицы от 4 (17) января 1916 г. читаем:
«Чувствовала себя лучше, но осталась дома – нуждалась в покое. Ужасно холодно – 16 гр[адусов], да еще с ветром. Как же, наверно, сейчас страдают бедняки и наши несчастные солдаты! С фронта никаких новостей. Миша пришел к завтраку и остался до в[ечера]. Был весьма мил, нахожу, что он очень возмужал»[392].
Мария Федоровна внимательно следила за судьбой своего младшего сына и делилась наблюдениями со своими близкими. Так, в ее записке к Ксении Александровне от 11 января 1916 г. читаем:
«Душка моя Ксения. Слава Богу, наконец, я хорошо спала и бодрее. Надеюсь, что тебе тоже лучше, только грущу здесь сидеть и не видеть тебя! Вчера Миша у меня обедал и был очень мил. Он только мало ест, т. к. он vigilarion и находит, что это великолепно действует. Правда, что у него вид гораздо лучше. Что ты знаешь, что делается? Я ничего. Крепко тебя целую с детьми. Твоя Мама»[393].
Вот запись в дневнике императрицы Марии Федоровны от 15 (28) января 1916 г.:
