«Солнечный день. Доклад был недлинный, но разговор с Алексеевым длился долго. После завтрака – Phillimore. Погулял. В 4 часа в театре было повторение кинемат[ографа] для второй очереди воспитанников. Программа хорошая. После чая дочитывал бумаги, кот. пришли с запозданием…»[408]
В Ставке обсуждались вопросы положения на фронтах и материального снабжения войск. Штабс-капитан Царской Ставки М.К. Лемке в этот день записал в своем дневнике:
«Теперь Северный фронт вооружен японскими винтовками и нашими трехлинейками, Западный – только трехлинейными, Юго-Западный – австрийскими и трехлинейными; все германские ружья и берданки переданы в тыловые части. /…/
Генерал По будет здесь, как во Франции Жилинский, представителем всей своей армии»[409].
Великий князь Михаил Александрович, находясь на отдыхе в Гатчине, занимался в числе прочего и текущими военными делами. В его поденных записях от 12 января 1916 г. имеются строки:
«К завтраку приехал хан Нахичеванский, кот[орый] на днях возвратился из Тифлиса. В 3 ч. я был у [Н.А.] Врангеля, где были [Я.Д.] Юзефович и Ларька [Воронцов-Дашков]»[410]. Через три дня, т. е. 15 января, еще одна подобная запись: «В 10 ч. мы поехали в Петроград. Я в Аничкове [дворце] принимал, были: ген. [А.С.] Лукомский, [Я.Д.] Юзефович, нач[альник] арт[иллерийских] уч[илищ] ген. [П.П.] Карачан и мин[истр] [А.Н.] Наумов»[411].
Через короткое время в дневнике М.К. Лемке еще одна интересная подобная запись:
«Армия французов сейчас – 3 600 000 чел., англичан 4 000 000 (из них 2 000 000 пока обучаются дома и будут готовы к весне). Приехав туда, Жилинский на первом же совещании всех представителей союзных армий сбрехнул, что у нас 2 500 000 штыков, но ему сейчас же и доказали, что осенью 1915 г. мы имели только 1 200 000 штыков (к весне мы рассчитываем иметь 2.500.000, а всю нашу армию довести до 6 000 000).
Отход к Парижу был обдуманной операцией, а вовсе не вынужденным немцами отступлением. Во время этого “отступления” немцы получили такие потери, каких не давали десятки наступлений»[412].
Когда Государь Николай II на короткое время появлялся в Царском Селе, то его младший брат Михаил появлялся с визитом вежливости в Александровском дворце. Император записал 18 января 1916 г. в своем дневнике:
«Здешняя жизнь вошла сразу в колею. После утренних бумаг погулял. Погода стояла мягкая. Принял: Григоровича и Наумова. В 2½ часа Штюрмера, которому предложил место председателя Совета министров. Переговорил с ним о всех наиболее важных вопросах. Погулял с Марией. В 4½ приехал Миша, пили с ним чай. После этого принял доброго старого Горемыкина, в последний раз, как Предс. Сов. мин. Читал до 8 час. Весь вечер читал Аликс и дочерям вслух»[413].
Вдовствующая императрица Мария Федоровна всей душой переживала за своих сыновей в это трудное и опасное время. Редко случалось, что в один день ей удавалось с ними обоими повидаться. В своей дневниковой записи от 27 января (9 февраля) 1916 г. она зафиксировала такое событие:
