Мэб неуверенно пожала плечами. Шаль, и без того ажурная, сползла, задев все еще напряженный сосок, и пришлось закусить губу. Эншо, как показалось, с некоторым трудом отвел взгляд и молча вышел. Скрипнули половицы, затем ступени лестницы. Мэб поднялась, неуверенно кутаясь в шаль, дырявую, словно сеть. Ее одежда была неопрятными кучками разбросана по всей комнате от самой двери и до кушетки. В памяти почти не осталось, как они раздевались. Только вспышки, словно из стробоскопа. Мэб посмотрела на кушетку с некоторой ненавистью, словно несчастный предмет мебели совершил предательство. Хорошо, пусть будет дюшесс. А потом Мэб порубит ее на кусочки и сожжет.
Больше не оборачиваясь, не поднимая глаз от пола, Мэб дошла до двери, поднимая предметы одежды один за другим, и на пороге столкнулась с Эншо. Все еще почти обнаженная, все еще возбужденная — отголоски чар вызывали мурашки на коже. Рубашка Эншо оказалась гладкой на ощупь, сделанной из великолепного хлопка — такие продают на Грайз-сквер по десять фунтов за штуку.
- Держите, - Эншо протянул аккуратно сложенный халат, Мэб помнила, как бросила его в спальне на кресло. - Я все-таки сварю кофе.
Он вышел, так что Мэб не успела сказать «спасибо». Пользуясь отсутствием Эншо, она быстро привела себя в порядок, надела халат — застегнутый на все пуговички, перепоясанный, он вполне мог сойти за домашнее платье — и присела на краешек кушетки. Прошло всего несколько минут, а Мэб ее уже ненавидела, ненавидела тот скрип, который старая дюшесс, набитая соломой, издает при малейшем движении. Больше в гостиной — за вычетом кресла Эншо, сесть было некуда.
Нужно было уйти наверх, но Мэб почему-то продолжала сидеть и ждать Эншо. Ах, да, она же собиралась поговорить о Лили Шоу и о Миро.
Запахло кофе с пряностями, цитрусами и почему-то — пеплом. Эншо вошел, легко удерживая одной рукой большой деревянный поднос, щелкнул пальцами, и столик выбежал из угла и замер на разделительной полосе.
- Выпейте, - Эншо наполнил чашки. - Полегчает.
- Да вы позер! - фыркнула Мэб. Отчего-то эта выходка со столом, столь явно демонстрирующая магическую силу Реджинальда Эншо, одновременно разозлила и позабавила. Среди аристократии считалось хорошим тоном сдерживать свою магию, там столы и кресла не расхаживали по дому. Впрочем, расхаживали слуги.
Мэб взяла чашку, избегая соприкасаться с Эншо пальцами, вернулась на кушетку и поерзала, морщась от противного, напоминающего о минутах позора скрипа. Реджинальд словно и не замечал ничего, удобно устроился в кресле — Мэб впервые обратила внимание, насколько же оно комфортное, несмотря на свой непрезентабельный вид — закинул ногу на ногу и перевел взгляд на волшебный огонь в камине. Ложечка размешивала кофе сама, и это тоже не одобрялось светским обществом. Наконец Эншо очнулся, перехватил ложечку и улыбнулся мимолетно.
- Извините, привык.
Мэб закатила глаза. Потом она сделала глоток кофе, осторожный — никогда не была любительницей этого колониального напитка — и ощутила на языке горечь, исладость меда, и легкую пряность. Совсем как нынешняя ее жизнь: вкусно, но в целом не по нраву. Мэб сделала еще один глоток, скрестила щиколотки ипосмотрела на свои босые ступни.
- Я разговорила Лили Шоу. Это что угодно, но только не романтическое приключение. Человек, который соблазнил — если не изнасиловал — ее угрожаетпроклятьем. А еще, у него есть фотоснимки.
- Проклятье? - с тревогой переспросил Эншо.
- Я ничего не почувствовала, - пожала плечами Мэб. - Но я в этом не сильна. Лилитакже ничего не чувствует, не знает наверняка, но верит.
- Этого уже достаточно, - согласился Эншо. Ложечка вновь принялась сама по себе размешивать кофе. Он только рассеяно щелкал пальцами.
- Я думаю, это кто-то из Королевского колледжа, - неохотно добавила Мэб. Насекунду показалось — вот глупость — она предает свой класс. Потом пришлоосознание, что это мамины слова. Сама Мэб никогда в жизни не ощущала себя представительницей не то, что класса — собственной семьи.
- Я тоже так думаю, - кивнул Эншо. - Подруга Лили видела парня, его значок, но не лицо. Это может быть кто угодно.
- Я бы поставила на Миро с дружками. У него есть фотокамера. А Барнли изучаетмагию.
- Да, - рассеяно кивнул Эншо. - Он учится у Дженезе, во всяком случае — формально. Боюсь, он столь же ленив, как и все прочие.
Мэб неприятно царапнуло при звуках имени Дженезе Оуэн. Наколдованная ревность оказалась еще противнее наколдованной страсти.
- Если все это станет известно, вспыхнет скандал, - Эншо поморщился. - С одной стороны министр Миро, с другой — ее величество. Пресса ухватится за такие новости, юного Миро в конце концов найдут чем оправдать, а Лили Шоу навсегдаославят шлюхой.
- У вас пессимистичный взгляд на мир, - заметила Мэб. Она и сама не сомневалась, что студенты Королевского колледжа выйдут сухими из воды, просто хотелось сказать и сделать что-то в пику Реджинальду.
