Мэб забрала у него нож и невозмутимо надрезала подушечку пальца. Пара капель крови упала в воду и завертелась причудливыми нитями. Мэб сунула палец в рот. Реджинальд сглотнул и поспешил забрать нож назад. Зарезаться, что ли?
— Как это действует? — спросила Мэб, когда с настройкой было покончено.
— Чисто теоретически амулет защищает от вредоносного колдовства и сдерживает то, что уже внутри вас. Но, — Реджинальд сокрушенно покачал головой. — С «Грезами» это не сработает. Просто отсрочит неизбежное, даст нам небольшую передышку. И позволит поговорить, не пытаясь…
Он осекся. Мэб взяла один из медальонов, повесила на заготовленный шнурок и надела на шею. Рассыпав искры во все стороны, он потемнел, указывая наличие опасных заклинаний.
— Как ощущения? — осторожно спросил Реджинальд.
— С желаниями определиться значительно проще, — кивнула Мэб. — Я хочу есть. Голодны?
Реджинальд надел второй амулет, спрятал под рубашку и сделал глубокий вдох, пережидая неприятный момент адаптации. Так всегда бывает с чужими артефактами. Забавно, но обычные маги — что уж говорить о лишенных сил людях — почти не ощущают чужеродность предметов. Для Реджинальда амулет был, точно камешек в сандалии. Но постепенно это ощущение сошло на нет. Он сделал несколько глубоких вдохов и открыл глаза.
Что ж, он по-прежнему хотел Мэб Дерован, но с этим ничего нельзя было поделать. Приходилось признаться хотя бы себе: он всегда хотел Мэб Дерован и лишь с разной степенью успешности возводил барьеры. Из-за зелья они рухнули, обратились в прах и не желали вставать обратно.
— У нас есть пельмени! — радостно объявила Мэб. — Откуда, интересно?
— Простая холостяцкая еда, — через силу улыбнулся Реджинальд.
Мэб обернулась через плечо и смерила его задумчивым, оценивающим взглядом, от которого мурашки пробежали по коже.
— Жениться вам надо, холостяк.
— Сейчас у меня с этим некоторые трудности.
Ядовитый смешок Мэб — словно у нее таких же трудностей не было! — заглушил гул ветра и последовавший за ним раскат грома. С треском распахнулась оконная створка, лежащие на подоконнике журналы и книги посыпались на пол, и Реджинальд кинулся поднимать их. Мэб метнулась к самой створке, сопротивляясь порывам ветра. Он надул ее халат, точно парус, а молнии осветили тело цвета дорогой слоновой кости, при взгляде на которое у Реджинальда пересыхало во рту и в горле образовывался комок.
Со следующим порывом ветра погас свет.
— Несите свечи, — обреченным тоном сказала Мэб.
За окном бушевала гроза. Порывы ветра трепали деревья, а заодно и напряженные нервы Мэб. Ей все казалось, совершена ошибка, ритуал испорчен, и теперь непременно произойдет что-то ужасное. События последних часов виделись, как сквозь дымку, Мэб не была уверена в собственных воспоминаниях.
Эншо оставался невозмутим, у него-то никаких проблем не было. Подвинув один из подсвечников на свой край стола, он быстро черкал в записной книжке. Слабое любопытство заставляло привстать на цыпочки, чтобы заглянуть в тетрадь, полную расчетов.
— Амулеты по заказу ректора, — не поднимая глаз пояснил Эншо.
Мэб фыркнула, делая вид, что ей все это совершенно не интересно, и отвернулась. Выловила пельмени, поставила их на стол и активировала плитку под чайником. Отчаянно хотелось напиться вдрызг и позабыть обо всех своих проблемах, о не самых приглядных поступках и совершенных глупостях, но Мэб не знала, как алкоголь подействует сейчас на ее организм. Пожалуй, не стоило лишний раз рисковать.
Выставив тарелки, она изучила стол и хмыкнула. Вполне себе романтический ужин при свечах.
Мэб хихикнула.
— Последствия «Путаницы», — заметил Эншо, закрывая и убирая блокнот. — Еще часов десять вы себя будете чувствовать не лучшим образом.
— Интересно, — пробормотала Мэб, садясь к столу, — если я убью Джермина, меня оправдают?
— Я буду свидетельствовать в вашу пользу, — улыбнулся Эншо. Взгляд его при этом оставался серьезным и полным тревоги. — Как это вышло?
— Кристиан Верне и доктор Джермин пригласили меня выпить, — Мэб почти выплюнула эти имена, испытывая нешуточное желание растоптать их обоих. — А я, как дура, согласилась. Какого дьявола этот эньюэлсский… замректора вообще к нам заявился?!
— С жалобой.
Мэб подняла голову от тарелки и удивленно посмотрела на Эншо.
— С какой еще жалобой?
— На неподобающее поведение студентов Абартона, которые ночами переплывают озеро и устраивают в Эньюэлсе беспорядки, — губы Эншо тронула едва заметная улыбка. — Ректор убежден, что это славная, освещенная десятилетиями традиция. Однако, с этим надо что-то делать. И теперь у меня два дня на изготовление сотни амулетов. Я прихватил из хранилища некоторые редкие материалы, постараюсь сделать и для нас именные амулеты и ослабить действие зелья. Я…
Эншо вдруг помрачнел. Мэб беспокойно заерзала на стуле, ощущая, как по коже бегут мурашки, то ли из-за ожидания дурных новостей, а то ли просто из-за сквозняка, дующего по полу. Коттедж был старый, и в нем хватало щелей и дыр.
