Уже в мае англичане отправили для блокады Белого моря три парохода. Позже к ним прибавилось еще несколько английских и французских кораблей. 5 июня вражеская эскадра появилась у входа в Белое море. Начали с привычного дела – пиратства, захватили несколько купеческих судов, груженных хлебом и рыбой. 22 июня англичане вышли к Мудьюгскому острову, который располагался в Двинской губе Белого моря, вблизи устья Северной Двины, и выслали несколько шлюпок для промера глубин. Однако, они были отогнаны огнем двух пушек прапорщика Балдина и ружейной стрельбой с лодок лейтенанта Тверитинова. Теперь следовало ожидать нападения со дня на день. Оттого и не смыкал Виктор глаз, придирчиво доглядывая за последними приготовлениями к обороне.
– Со времен Алексея Михайловича в наши стены ядра не летели, – вздохнул послушник. – Тогда против раскольников целое войско пришло и монастырь взяло.
– Наше положение значительно лучше в сравнении со староверами.
– Это понятно. Наша-то вера истинная!
Виктор поморщился. Он всегда питал сочувствие к старообрядцам и полагал штурм монастыря царским войском чистым безумием и преступлением. Но вдаваться в историко-религиозные диспуты было не ко времени, а потому Половцев ответил коротко:
– Дело не в вере, а в противнике. Русские войска и теперь взяли бы нашу крепость, но англичане ее не возьмут.
– Почему вы так уверены? У них же корабли, много оружия и людей.
– Потому что они – трусы, – жестко ответил Виктор. – Для того, чтобы взять монастырь, им придется высадить на берег десант, а на это они не пойдут. Они слишком дорожат своими жизнями… Грабить купеческие посудины, жечь и разрушать с безопасного расстояния – это по ним. Но не десант!
– Значит, вы уверены в победе? – обрадовался юнец.
– Разумеется, – улыбнулся Половцев и добавил: – Если, конечно, не будем зевать.
Он вновь взглянул в подзорную трубу и резко выпрямился:
– А ну-ка, брат Акинфей, свистать всех наверх! Кажется, сегодня мы узнаем, почем фунт лиха!
На самом горизонте, из перламутровой дали явственно проступили грозные силуэты двух английских пароходов, державших курс на соловецкую крепость.
– «Миранда» и «Бриск»… – разобрал Виктор названия кораблей. – Ну, что ж, капитан Оманей, познакомимся с вами поближе.
С легкостью молодых лет он быстро спустился по крутой монастырской лестнице и вышел во двор, где уже вовсю суетились монахи и инвалиды. Из бывшего неподалеку леса только что вернулись архимандрит Александр, Благоя и командир инвалидной команды прапорщик Никонович. В ожидании противника они надеялись успеть устроить укрепления за пределами обители.
– Ну, что скажете, Виктор Илларионович? – с беспокойство спросил настоятель.
– Скажу, что скучать нам сегодня не придется, отче, – отозвался Половцев.
В этот момент раздался грозный гул, и первое неприятельское ядро с грохотом ударило в ворота обители.
– Отче, вам лучше уйти отсюда, – заметил Виктор и бросился к береговой батарее. Здесь при двух орудиях находились два унтер-офицера и десять рядовых с охотниками, вооруженными крестьянскими ружьями. С моря батарея была незаметна, и неприятельские суда остановились прямо напротив нее.
– Что делать будем, ваше высокородие? – спросил фейерверкер Друшлевский, выбранный Половцевым для этой главной позиции.
– Не спеши, братец, не спеши, – отозвался Виктор, не отнимая от глаза подзорной трубы. – Ты целься лучше. Пороха у нас немного, так что бить надо точно.
– Да уж ударим, так ударим! – усмехнулся фейерверкер. – А у неприятеля пушечек-то дюже…
– По 15 орудий на каждом корабле, – подтвердил Половцев. – Да ты на их орудия не смотри. Нам важно нашими орудиями верно распорядиться.
Снова вздрогнула выдвинувшаяся вперед «Миранда», окутавшись дымовой завесой, и в тот же миг ударились в монастырские стены очередные ядра.
– Ишь нехристи! – глухо прорычал старый солдат, тяжело осевший на костыль. – Бога не боятся – по святой обители бить!
– Ваше высокородие, не пора ли вжарить басурманам?! – нетерпеливо воскликнул Друшлевский.
Виктор не отвечал. Третий залп был наиболее сильным. Одно из ядер пробило монастырские ворота, другое разорвалось совсем близко от батареи.
– Вы бы, ваше высокородие, побереглись бы… – заметил один из охотников, подавая Половцеву сорванный с его головы картуз.
– Полно, братец, не отлито еще того ядра, чтобы могло меня на голову укоротить… Друшлевский!
– Слушаю, ваше высокородие!
– Хорошо ли видна тебе цель?
– Как на блюдечке, ваше высокородие! – осклабился фейерверкер почерневшими зубами.
– Тогда… пли! – скомандовал Половцев, взмахнув рукой.
Грохнули разом две соловецкие пушки нежданно для противника. Накренилась нахальная «Миранда», надломилась одна из ее надменных мачт.
– Попал! – восторженно воскликнул Друшлевский. – Ваше высокородие, подбили супостата!
– Молодец! Глаз-алмаз у тебя!
Едва встретив отпор, «Миранда» отошла от монастырских стен и, поравнявшись с «Бриском» стала на якорь.
– И что теперь? – спросил меткий фейерверкер.
