– Теперь будем ждать, – отозвался Половцев. – До их стоянки наши ядра все равно не долетят, они верно рассчитали расстояние. Пока они будут чиниться, нам тоже надо успеть заделать брешь в наших воротах.
Ночь в обители прошла без сна. Монахи спешно восстанавливали разрушенное бомбардировкой, инвалиды укрепляли позиции и готовились к новой схватке. Охотники расположились в лесу с тем, чтобы если неприятель попробует высадить на берег своих стрелков, оказать им надлежащий прием. Пароходы явно не собирались уходить. Как и предсказывал Половцев, англичане занялись ремонтом поврежденного судна.
– Вечный наш парадокс… Мы из года в год готовимся к войне, воюем то там, то здесь почти непрерывно. Но, вот, приходит война – мы оказываемся к ней не готовы, – сетовал Виктор, медленно цедя крепчайший чай в келье настоятеля. – Наше оружие оказывается устаревшим, наших боеприпасов недостаточно, и все, включая диспозицию, приходится разрабатывать на ходу. Помилуй Бог! Так было даже памятным летом 1812-го… Наш генерал Багратион бомбардировал Петербург предупреждениями о скором нападении Бонапарта, предлагал решительные меры… А в Петербурге верили в Тильзитский мир… Корсиканец уже форсировал Неман, а столица жила в иллюзиях и увеселениях. И что стоило заблаговременно прислать в обитель и на Колу довольно пушек и хоть один батальон, состоящий не из калек?
– Полагаете, не сдюжим против неприятеля без подмоги? – озабоченно спросил архимандрит Александр.
– Сдюжим, отче. Мы всегда – сдюживаем… Вопреки всему. Просто уж очень досадно, что все-то у нас приходится делать – вопреки. И чему – вопреки? Бюрократической глупости, лености и головотяпству. В этой трясине увязает решительно всякое здравое и необходимое начинание… За Соловки я не боюсь, отче. Они не решаться на серьезные действия столь малыми силами. Их силы теперь не здесь, а в Крыму. Вот, за что душа моя болит… Думаю теперь, что не вовремя я подался в бродяги. Может, оказался бы теперь полезен там.
– Но кто бы тогда был полезен здесь? – резонно заметил настоятель. – Вас на Соловки сам Бог привел. У нас же здесь ни одного офицера!
– Может и так, – вздохнул Половцев.
Наутро, когда монахи еще не окончили службу, к стенам обители с парохода-фрегата «Бриск» причалила шлюпка с парламентером от капитана Оманея. Архимандрит Александр в сопровождении нескольких монахов и Виктора вышел ему навстречу. Английский офицер подал настоятелю депешу. Неспешно развернув бумагу, архимандрит Александр начал читать ее.
– Вот, извольте, Виктор Илларионович, – обратился он к Половцеву, – наши гости заявляют, что так как Соловецкий монастырь принял на себя характер крепости и производил стрельбу по английскому флагу, то они требуют безусловной сдачи гарнизона со всеми орудиями, оружием, флагами и военными припасами в течение 6 часов. В противном случае угрожают бомбардировкой крепости. Между прочим, они требуют, чтобы комендант крепости лично сдал свою шпагу.
Виктор любезно улыбнулся и обратился к парламентеру на чистом английском языке:
– Если капитану Оманею угодно, чтобы я отдал ему мою шпагу, то пусть лично сойдет на берег и возьмет ее у меня. Если, конечно, сможет.
Англичанин усмехнулся.
– Переведите ему наш ответ, – попросил настоятель Половцева. – Ваши суда первыми открыли огонь по монастырю, нанеся ему повреждения. Мы были вынуждены отвечать и сделали это лишь после третьего выпущенного вами ядра. О сдаче крепости не может быть и речи.
Виктор перевел ответ архимандрита Александра. Выслушав его, парламентер сообщил, что на английских судах находятся русские пленные, и капитан Оманей желал бы высадить их на берег.
– Мы не можем принять пленных, – отозвался Половцев, – и просим капитана найти другое место для их высадки.
Англичанин вновь надменно ухмыльнулся и объявил, что капитан все равно высадит пленных, после чего удалился.
– А, вот, теперь нам, действительно, придется жарко, – заключил Половцев и крикнул зычно: – Всем занять свои места! К орудиям, братцы! Покажем супостату, как сражаются русские! Если память его коротка, так уж мы напомним и не посрамим ни имени русского, ни Государя, ни веры Православной!
Ответом Виктору было дружное «ура» бывалых солдат и необстрелянных монахов.
– Умрем, а не сдадим крепости! – таков был единодушный ответ всех ее защитников.
– Завтра праздник Казанской Божией матери. Она защитит нас! – воскликнул настоятель, осеняя крестом немногочисленное войско своей крепости.
Подозвав послушника Акинфея, Половцев велел ему срочно бежать в лес к охотникам:
– Передай, чтобы смотрели в оба. Никаких пленных у наших гостей, вероятнее всего, нет. Но высадить своих стрелков под видом оных они могут рискнуть.
– Вы же говорили, что они не пойдут на десант?
– Я и теперь так думаю. Но береженого Бог бережет. Поспеши!
Убежал послушник, а с моря уже гул нарастал. Да не такой, что накануне, а многократно сильнейший…
