Когда я смотрел на этого крошечного зверька, на душе у меня становилось легче. Почему-то, видя рядом мышонка, мыслями я уносился в далекое детство, во времена гражданской войны. Тогда мальчонкой, таким же глупеньким, как мышонок, я впервые увидел в небе огромную летящую птицу - аэроплан. А потом виделся окровавленный человек, лежащий в обломках упавшей на землю огромной птицы...
Все это я часто видел в беспокойных коротких снах, вижу и теперь.
Не думал я, не только в детстве, но и позже, что те кружившиеся над лугом аэропланы входили в отряд морской авиации Балтики, который постепенно превратится в 4-й гвардейский истребительный авиационный полк. Вместе с боевыми друзьями я насмерть сражаюсь, чтобы защитить Родину. А ведь часть моей Родины - пусть совсем крохотная - это тот самый луг, где мое детство вывело меня на главную дорогу жизни... Воспоминания захлестнули меня.
Неожиданного гостя Василий Иванович встретил настороженно. Мышонок мелькнул хвостиком и спрятался за черную бумажную маскировочную штору, полностью закрывавшую узкое высокое окно. Когда мы разделись, сели на табуретки в ожидании ужина, я достал из кармана реглана маленький белый сухарик, постучал по столу. Зверек выглянул из-за шторы, но на стол не пришел, вновь спрятался. Егор с удивлением посмотрел на моего Василия Ивановича и сказал:
- Ну и зверище живет у тебя! Не боишься, что ночью ухо прокусит?
- Нет, он добрый, ласковый, а вот посторонних остерегается, - пояснил я гостю и положил сухарик за штору. - Угощайся, Василий Иванович, мы тоже сейчас будем ужинать.
В дверь постучала и вошла с небольшой круглой корзинкой официантка летной столовой Таня, за которой еще с 1941 года закрепилось ласковое прозвище - Рыжик. Она уже знала, кто этот летчик в краснофлотской форме. Поэтому, бегло взглянув на сидевшего, проговорила певучим, мягким голосом:
- Первый раз вижу краснофлотца-летчика. Если к нам надолго, то буду кормить хорошо, а если на день-два, то и технической нормы хватит. А на всякий случай, Василий Федорович, я прихватила дополнительно сто грамм, от которых вы вчера отказались.
Таня вначале достала из корзинки маленький графинчик и две стопочки, поставила их на стол, улыбнувшись, разложила в тарелки второе - мясное блюдо, положила на блюдечки по два кусочка сыра и колбасы.
- Кушайте, сейчас принесу крепко заваренного чаю.
- Не надо, у меня воды полный электрочайник, сейчас вскипятим, и чай есть на пару заварок. Спасибо, что принесла ужин. Не будем, Танечка, вас мучить двойным хождением, а краснофлотец Георгий Дмитриевич Костылев прилетел не в гости, а воевать над своим домом. Он ведь родом из Ораниенбаума, - пояснил я Рыжику.
Таня широко раскрыла глаза, пристально посмотрела на Егора, повернулась к двери, собираясь уходить, но задержалась немного и сказала:
- Рада пополнению из числа местных жителей, много слышала о вас, а вижу впервые. Думала, что летчики воюют только в воздухе, а оказывается, они и на земле вояки, - и, не оглядываясь, закрыла за собой дверь.
- Не удивляйся, Егор. Они ведь в столовых знают все наши дела - хорошие и плохие. Давай, присаживайся к столу, будем ужинать.
Я налил по рюмочке хвойной водки.
- Ради тебя одну выпью. Желаю боевого успеха.
Когда выпили и закусили кусочком колбасы, Егор спросил меня:
- Почему вчера не выпил положенной нормы? Ты же провел хороший бой с "фиатами", сам сбил одного и сегодня пьешь одну рюмочку...
Пришлось признаться Егору, предупредив, что об этом другие ничего не знают. Подкрадывается болезнь, и, наверное, сдает печень, - под правым подреберьем сильные боли и тошнота, особенно после курения и даже совсем небольшой дозы спиртного. Поэтому бросил курить, отказался от "наркомовской" нормы и свиного сала.
Егор сочувственно выслушал, положил свою сильную руку на мое плечо и сказал:
- Летаешь ты, Василий, очень много, полечиться бы нужно. Можно ведь лечь в военно-морской госпиталь в Ленинграде, там есть опытные врачи.
- Подожду, Егор. Сейчас в полку обстановка сложная, молодежи много, командир больной, замполита собираются заменить, да и воздушная обстановка пока не в нашу пользу. "Фокке-вульфов" много, финские истребители активизировались. Сейчас воюют на итальянских "фиатах", "капрони", "брустерах" - самолеты не очень скоростные, но вооружение хорошее. Вылетают перехватывать нас сразу по три - пять групп, и в каждой не менее десяти двенадцати самолетов. Видимо, хотят захватить превосходство в воздухе над восточной частью Финского залива. Вот соберем весь полк, вернется командир из госпиталя, проведем десяток успешных боев на "лавочкиных", тогда посмотрю, а сейчас пока буду сам себя лечить...
Егор спросил:
- Что же ты не поинтересуешься, какая авария со мной произошла? Я понимаю, не хочешь терзать мое сердце, - спасибо. Но я тебе открою все как на духу, как другу.
Егор отодвинул недопитый стакан чая и рассказал, что с ним произошло за эти злосчастные три месяца.
