- А на "лавочкине" я еще не летал, думаю освоить его здесь, в Кронштадте, - закончил объяснение майор и бегло взглянул на меня в ожидании дополнительных вопросов.
- Еще есть один вопрос, Петр Игнатьевич. В управлении кадров о вашем отношении к боевым вылетам знает кто-нибудь?
- Нет, - ответил Бискуп, - я там просил послать меня в Ейское училище на преподавательскую работу, но начальник управления кадров ответил: "Поработайте шесть - восемь месяцев в должности начштаба, полетайте, пополните боевой опыт на новых истребителях, тогда переведем на преподавательскую работу".
- Ну что же, Петр Игнатьевич, мне все понятно, теперь послушайте мои советы и указания. Принимайте дела. Начальником оперативного отдела остается майор Тарараксин, он поможет вам быстрее освоиться. Изучите детально тактику боевых действий нашего полка и дивизии на новых самолетах, а восстановление вашего боевого духа и овладение самолетом Ла-5 я беру на себя. Думаю, что через месяц-полтора вы будете воевать на уровне передовых летчиков-гвардейцев и боевой авторитет комиссара-ханковца полностью восстановится. Еще один совет. Не считайте себя временным человеком - это самое опасное на войне, и больше не хайте самолет "чайка". Это был хороший истребитель и штурмовик. На нем летчики Балтики вписали замечательные страницы в боевую летопись под Таллином, на Ханко и особенно здесь, под Ленинградом. А командир звена Александр Батурин и командир эскадрильи Константин Соловьев из семьдесят первого авиаполка - того самого, в котором служили, - стали еще в сорок втором году Героями Советского Союза. Приступайте к делу, сегодня вечером представлю вас личному составу полка...
Перед началом построения я рассказал майору Абанину о беседе с начальником штаба и предупредил его, что офицеры управления полка и руководители эскадрилий не должны знать ее содержание.
- Наш долг, Александр Иванович, - сказал я, - оказать Бискупу помощь, чтобы он вновь поднялся на должный морально-боевой уровень.
Абанин, не раздумывая, ответил:
- Это наш командирский и партийный долг, но я неоднократно приходил уже к выводу, что если боец, насмерть стоявший в самые тяжелые, критические моменты, потерял главное - боевой дух... Короче, мне кажется, начальник штаба из него получится, а летчиком он больше не будет...
- Может быть, и так, Александр Иванович, но мы свой долг будем выполнять до последней возможности.
В ту же ночь на аэродром прилетел транспортный самолет Ли-2. Он доставил солидное пополнение - десять летчиков, окончивших Ейское военно-морское авиационное училище имени Сталина. Все они имели звания младших лейтенантов, завершили учебу на самолете Ла-5, не только освоили технику пилотирования, но и провели немало учебных боев. Пополнение с таким уровнем подготовки мы получили впервые за войну. Это убедительный пример того, что наша армия и флот стремятся не поспешно восполнить потери, а планово готовят офицерский состав к боям на новой технике. Этим же самолетом прилетели майор Шмелев, майор Банбенков и лейтенант Рогов, бывший курсант-летчик, забракованный по состоянию здоровья. Он завершил учебу в этом же училище по профилю штабного офицера, но в полк был направлен на должность секретаря комсомольской организации.
Вместе с личными делами и предписаниями находилось письмо командиру полка.
На маленьком листке бумаги было написано:
"Товарищ Голубев, в составе нового пополнения к вам направлен в качестве пилота младший лейтенант Столярский К. С., сын генерал-майора авиации Столярского С. Э., прославленного балтийского летчика, участника Октябрьской революции и гражданской войны, ныне начальника учебных заведений авиации Военно-Морского Флота. На должность секретаря комсомольской организации полка - лейтенант Рогов, сын генерал-полковника Рогова И. В., начальника Политического управления ВМФ.
Возьмите под личный контроль службу лейтенанта Рогова и боевые вылеты младшего лейтенанта Столярского".
Письмо подписал начальник отдела кадров ВВС ВМФ. Беспокоился кадровик о детях начальства. А мне вспомнились слова моей матери, сказанные при первой встрече с родителями в новогодний день 1942 года: "Сынок, летал бы ты пониже да потише, а то, неровен час, и без войны голову сложишь". Это были слова деревенской неграмотной женщины, всем сердцем желавшей, чтоб ее сын остался живым. И конечно, все родители всегда желают того же своим детям. Но письмо-указание было написано, конечно, не по просьбе генералов Столярского и Рогова. Я ознакомил с содержанием письма замполита Абанина, начштаба Бискупа и только что прибывшего к новому месту службы заместителя по летной части Шмелева и высказал свое мнение:
