Мне, отвечавшему за их прикрытие с воздуха, было ясно, что с улучшением погоды море еще долго будет бушевать и немцы, конечно, этим воспользуются, ударят по Гакову. Тем более что огромные волны не позволяют кораблям выйти и рассредоточиться даже на внешнем рейде. Поэтому утром, как только прекратился дождь и улучшилась видимость, а высота нижнего края облаков поднялась метров на тысячу, мы начали держать над бухтой воздушный патруль. Усилено было радиолокационное наблюдение, включена радиостанция подслушивания, на разведку погоды в средней части залива и в районе узла Раквере послали звено Камышникова.
И мы не ошиблись. Командир патруля передал: "Две пары истребителей ФВ-190 пролетели над бухтой. От боя уклонились". Ясно - визуальная разведка. Немцы ищут, куда укрылись боевые корабли и тральщики. Они спешили нанести удар. Их разведчики, оторвавшись от патруля, тотчас передали своим: "Объект два нуля перегружен, помехи". Немудреный код, который означал: "Корабли на стоянке, в большом количестве, прикрыты истребителями". Значит, достигнуть успеха враг может только большой силой. Это уж мы поняли хорошо и немедленно информировали командные пункты баз Гаково, Ручьи и авиадивизии.
Через тридцать минут КП полка получил доклад Камышникова: "Погода в районе Раквере и средней части залива хорошая, видимость до десяти километров, нижний край облаков две тысячи метров, возвращаюсь". Но через полторы-две минуты последовал второй взволнованный доклад:
- "Сокол", "Сокол"! Я - "Ноль тридцать восьмой"! Западнее острова Малый Тютерс под облаками большая группа самолетов. Иду на сближение.
Через тридцать - сорок секунд повторный доклад:
- "Сокол", "Сокол"! Три восьмерки Ю-87 и двенадцать ФВ-190, курс на восток. Вступаю в бой!
- Аркаша, первую атаку всем звеном снизу сзади, потом парами на встречно-пересекающемся. Понял?
- Понял, понял! Атакуйте, прикрою, - без позывного ответил Селютин.
Двадцать четыре "юнкерса" под прикрытием двенадцати "фокке-вульфов" шли к стоянке Гаково бомбить корабли. Четверка отважных гвардейцев решила преградить им путь, сбить, сковать.
Противник не ждал встречи с "лавочкиными" в восьмидесяти километрах от бухты. Внезапная атака - ив бурные волны упали сразу два Ю-87 - их сбили Камышников и Селютин, надежно прикрытые Батяйкиным и Нефагиным. На высоте две тысячи метров под нижней кромкой облаков разгорелся бой. "Юнкерсы" встали в оборонительный круг, истребители бросились отсекать наших летчиков, успевших сбить еще один "юнкерс". Треск пушек и пулеметов, рев моторов сотрясали маленький островок внизу. И хотя фашисты кружились над своими войсками, они вынуждены были сбросить бомбы куда попало и повернуть на запад. Теперь бой перешел на вертикаль - от самой воды до облаков.
Истребители с красными звездами и черными крестами, схожие по конфигурации, преследовали друг друга, заходя в хвост, шли в лоб, совершая фигуры боевого пилотажа. Тяжелые "фокке-вульфы" то и дело сваливались в штопор, но вот один из них, волоча за собой шлейф огня и дыма, канул в белые гребни волн.
За десять минут боя у Камышникова и Батяйкина не осталось снарядов. Они повели "холостые" атаки, оттягивали бой в нашу сторону. "Фоккеры" упрямо старались разделаться с четверкой храбрецов, отомстить.
Тройное превосходство врага, оказавшиеся на исходе боезапас и горючее могли привести к ненужным потерям. Главная задача решена - бомбовый удар сорван. Но и выйти из боя нет возможности. И Камышников решил перевести бой на предельно малую высоту, где "фокке-вульфы" обычно бывали слабы.
- Бой над самой водой, вверх не уходить!
И хотя в горячке боя ответов и не последовало, гвардейцы поняли замысел командира. Через несколько секунд "лавочкины", умело прикрывая друг друга, пошли на восток. Но и враг изменил тактику. Разделившись на две группы, атаковал с двух сторон, направив главный удар по Камышникову. Не так уж сложно было отбить атаку, но у ведущей пары кончились снаряды, и противник, поняв это, стал заходить в лоб. Селютин и Нефагин, у которых еще оставалась в запасе пара очередей, выбирали удобный момент, и вот он настал. С двух сторон две пары вражеских самолетов, третья пара атакует Селютина. Считанные секунды, и Камышников будет сбит. Тогда его ведомый Батяйкин режет курс вражеской паре, атакующей слева, приняв три снаряда в свой фюзеляж, а Селютин, рискуя собой, взял в сетку прицела атакующих справа. Последний снаряд - "фоккер" дернулся вверх, завертелся через левое крыло и, опустив нос, врезался в воду. Но второй пошел на Селютина.
Нефагин, ни при каких обстоятельствах не терявший своего ведущего, в эти роковые секунды довернул навстречу врагу - в упор. Застучали пушки, мимо, немец не свернул. И снова бешеное сближение. Никто не сворачивает. Еще миг, и в воздухе взорвалось огненное облако - самолеты врезались друг в друга. Ценой жизни комсомолец Петр Нефагин спас ведущего, который в эти же секунды сбил вражеский истребитель, выручив Камышникова.
Гибель еще двух ФВ-190, казалось бы, в самой выгодной ситуации заставила фашистов прекратить бой.
