Однако самообладание едва не покинуло молодого человека, когда лиф платья Софи, спустившийся вниз, явил его взору бусины розовых сосков, натянувшие тонкую ткань сорочки. Гарри со стоном наклонил голову и коснулся губами одного из сосков. Сдавленный крик девушки эхом отозвался у него в ушах. Зная, что приближается к точке невозврата, молодой человек принялся поглаживать грудь девушки. Она громко застонала, и Гарри, повинуясь порыву, потянул вниз кружевной ворот сорочки, обнажая нежную плоть. Реальность оказалась гораздо привлекательнее снов и фантазий. Гарри и днем, и ночью мечтал о нагой красоте Софи с тех самых пор, как обнаружил ее, плакавшую, в саду возле дома лорда Олдхейвена. Он немного отстранился, чтобы насладиться чудесным зрелищем.
– Ты такая красивая… – Гарри с благоговением провел пальцами по молочно-белой коже, затем стал целовать изумительные груди.
Дыхание Софи сделалось прерывистым, и она пробормотала:
– Я всегда чувствую себя красивой рядом с тобой. Такого со мной прежде не бывало.
И сейчас она казалась такой беззащитной и такой беспомощной, что сидевший внутри Гарри голодный зверь тут же был укрощен. Разочарованный и вместе с тем благодарный провидению за помощь, Гарри вздохнул и сделал шаг назад. Он любил эту девушку и поэтому сказал правду:
– Ты заслуживаешь того, кто лучше, чем я.
Теперь во взгляде Софи было смятение.
– Я тебе противна?
Сердце Гарри болезненно сжалось, и он в отчаянии воскликнул:
– Господи, Софи, конечно, нет! Ты восхитительна. Само совершенство. Нет, ты ангел.
Дрожащими руками девушка пыталась поправить лиф платья, но замысловатые застежки не поддавались.
– Ангелы не позволяют мужчинам раздевать их, – прошептала она, потупившись.
– Ты как ангел, Софи, но ты – живая женщина. – Греховно сожалея о том, что не мог продолжить начатое, Гарри помог девушке привести платье в надлежащий вид.
– Слишком уж живая, – пробормотала Софи со вздохом.
– Милая, не будь так строга к себе. В желании нет ничего постыдного, ничего противоестественного.
Было слишком рано для громких слов. Ведь они знали друг друга всего несколько недель, а их короткие и нечастые встречи каждый раз грозили обернуться скандалом. Но Софи следовало знать, что он с ней не играл.
– Желание – одна из составляющих… любви, и поэтому… – Девушка внезапно умолкла, и глаза ее широко распахнулись. Глядя ня Гарри так, словно впервые увидела, она спросила: – Так ты действительно любишь меня?
Проклятье, неужели она ему не верила?! Заглянув девушке в глаза, Гарри твердо и уверенно проговорил:
– Конечно, я люблю тебя, Софи.
К ужасу молодого человека, любимая не улыбнулась. Более того, она молчала, и от ее молчания на душе у Гарри стало еще тревожнее.
«Неужели я в ней ошибся? – с тоской подумал Гарри. – А может, Софи просто со мной флиртовала? В конце концов, это ее первый сезон, а лесть и комплименты всегда нравятся девушкам. Кроме того… Возможно, Софи коллекционировала разбитые сердца». При этой последней мысли Гарри едва не сделалось дурно.
Молчание стало невыносимым, и он в отчаянии воскликнул:
– Скажи хоть что-нибудь, дорогая!
И тут Софи оттолкнулась от ствола дерева, о который опиралась спиной, и, вскинув подбородок – теперь выглядела, как и подобает юной аристократке, – проговорила:
– Я люблю тебя, Гарри.
Несколько мгновений молодой человек в изумлении смотрел на стоявшую перед ним красавицу. Мог ли он оказаться таким счастливчиком? Но девушка ведь явно не шутила…
Гарри снова заглянул ей в глаза. Господи, она действительно не шутила! Ему почудилось, что сотни ангелов принялись отплясывать в его душе гавот.
Что мог сделать молодой человек, когда обожаемая им девушка признавалась ему в любви? Разве что подхватить ее на руки и слиться с ней в неистовом поцелуе.
В какой-то момент, вынырнув из пучины всепоглощающей радости, Гарри вдруг обнаружил, что лежит на траве поверх возлюбленной, запустившей пальцы в его волосы.
– Нам нужно остановиться, – пробормотал он.
Девушка надула губки и с некоторой досадой ответила:
– Поверить не могу, что в обществе тебя заклеймили как отъявленного ловеласа. Знаешь, я разочарована…
Гарри рассмеялся, приподнимаясь на руках.
– Должен ли я пообещать, что буду вести себя как ловелас лишь наедине с тобой и до тех пор, пока смерть нас не разлучит?
Софи замерла, и озорные искорки в ее глазах мгновенно погасли.
– Что… что ты хочешь этим сказать?
Гарри медлил с ответом. Теперь он ужасно занервничал. Судорожно сглотнув, он пробормотал:
– Я хочу сказать… – Даже несмотря на уверенность в своих чувствах, мужчины в такие моменты обычно запинаются, не в силах подыскать нужные слова.
И тут Гарри вдруг понял, в чем дело. Нависая над Софи подобным образом, он не мог сказать ей о своих намерениях с необходимой в таких случаях торжественностью. Поэтому, перекатившись на бок, Гарри приподнялся и, вытащив из волос девушки смятую маргаритку, сказал:
– Сядь, Софи.
Явно озадаченная его просьбой, Софи едва заметно нахмурилась, но все же села, подобрав под себя ноги.
Взяв любимую за руку, Гарри опустился на одно колено и проговорил:
