А Ричард и Сидони тем временем тихо о чем-то беседовали возле камина. Но Джозеф не проявлял беспокойства, ибо знал: его жена была от него без ума. Кэмден со вздохом подумал о том, каково это – испытывать нечто подобное. Но он тут же напомнил себе, что отсутствие любви в его браке – благословение, а вовсе не проклятье. Жена, обожающая мужа, неспособного ответить ей взаимностью, стала бы крайне неудобной партнершей.
Убедившись, что на столе достаточно вина, Джозеф повернулся к Кэму, и тот приготовился к допросу. Временами Джозеф бывал поистине безжалостным. В противном случае он попросту не пережил бы ужасов детства. Однако друг, сделав глоток вина, спокойно произнес:
– Жаль, что Лидия и Саймон не смогли к нам присоединиться.
Кэмден, не желавший обсуждать собственную жену, с радостью поддержал разговор о сестре и ее муже.
– Доктор посоветовал Лидии воздержаться от путешествий до тех пор, пока она не разрешится от бремени. Сомневаюсь, что они поспеют в Лондон к началу сезона. – Впрочем, ни его сестра, ни ее муж не испытывали потребности появляться в обществе. Оба были более чем счастливы удалиться от суеты в поместье Саймона в Девоне.
– Не собираешься их навестить? Полагаю, герцогиня знакома с обоими.
– Возможно, летом, – ответил Кэм. – В детстве Лидия и Пен были лучшими подругами, хотя зачинщицей всех проказ всегда оказывалась Пенелопа.
Джозеф постарался скрыть удивление. Сегодняшняя благопристойная версия герцогини ничем не напоминала проказницу Пен.
– Будешь ждать так долго?
– У меня дела в городе. – Кэм поджал губы.
– Беспокоишься из-за Лита?
– А мне стоит беспокоиться? – Кэмден отпил шампанского, мысленно проклиная вмешивающегося в его дела маркиза Лита. – Он старается добиться того, чтобы мой проект не прошел в Парламенте. Я-то потерю переживу, но Элиас Торн вложил в этот проект деньги в надежде поправить финансовое положение семьи.
– В лице Лита ты нажил грозного врага.
– Мы с тобой нажили грозного врага, – поправил Кэмден. – Впрочем, Лит всегда старался жить по закону, и он наверняка хочет положить конец пересудам о делишках его дяди.
Джозеф ненадолго задумался, потом сказал:
– Сомневаюсь, что причиной его озлобленности против тебя послужило сострадание к дяде. Невил Фэрбродер – чистейшей воды мерзавец.
– Лит должен благодарить нас за то, что мы задавили зло в зародыше.
Виконт невесело рассмеялся; он всегда предпочитал черный юмор.
– Кэм, но тебе ведь прекрасно известно, что Лит хочет вырвать твою печень из-за того, что ты сделал скандал достоянием гласности. Считается, что такие вопросы джентльмены решают только между собой…
– Невозможно положить конец злодеяниям Фэрбродера, просто пожав друг другу руки, – проворчал Кэмден.
– Мы не оставили Литу выбора. Думаю, более всего его возмутило то обстоятельство, что мы не пришли сначала к нему, прежде чем обращаться к властям.
– Ты хочешь сказать, что его кампания против нас оправдана?
Джозеф пожал плечами.
– Я хочу сказать, что скандал подобного масштаба затронул человека, всю жизнь добивавшегося политического влияния. Просто так маркиз этой обиды не простит. И не оставит неотомщенной.
– Пускай строит козни. Меня голыми руками не возьмешь.
– Но может статься, что враждебность Лита коснется не только твоих коммерческих дел, но и личной жизни, – заметил виконт.
– Что ты хочешь этим сказать? – Кэмден с удивлением посмотрел на друга.
– В городе поговаривают, будто Гарри Торн волочится за сестрой маркиза. Понимаешь?..
– Я не знал, что у Лита есть сестра.
Губы Джозефа изогнулись в сардонической усмешке.
– В этом сезоне состоялся ее дебют. Эта очаровательная блондинка и так богата, что от охотников за приданым нет отбоя.
– Не представляю Гарри Торна в роли охотника за приданым, – проворчал Кэм.
– Поговаривают, будто он вообразил, что влюблен. И Гарри преследует предмет своего обожания по всему Лондону.
Кэмден с облегчением вздохнул. Он-то думал, что Джозеф сообщит ему действительно дурные новости.
– Мальчишка. У него это пройдет.
– Надеюсь, ты прав. Но девчонка тоже по уши влюблена, хотя Лит вознамерился выдать ее замуж за Десборо.
– Десборо ведь уже сорок… – с удивлением произнес Кэм. – А Лит никогда не производил впечатления домашнего тирана.
– Да, верно. Но скандал его подкосил.
Кэм нахмурился и пробормотал:
– А может, несправедливо обвинять Лита из-за дядюшки, которого следовало повесить еще несколько лет назад?
И вновь губы Джозефа дрогнули в привычной горькой усмешке, избавиться от которой не помогло даже обретенное в браке счастье.
– Видишь ли, когда речь заходит о грешниках в самых высоких кругах, люди начинают копаться в грязном белье с таким рвением, что забывают о справедливости. Неужели не знаешь?
Конечно же Кэм это знал. Как и Джозеф с Ричардом. Все трое носили клеймо незаконнорожденных. И все трое старались противостоять сплетням и обвинениям, насколько это было возможно. Джозефу повезло больше других. В обществе, наконец, признали его законное право на обладание титулом.
