Пен залилась краской.
– Чувственное влечение может угаснуть.
Кэмден решительно покачал головой.
– Нет-нет, с каждым днем я хочу тебя все сильнее.
«Будь осторожна, Пен, – говорила она себе. – Если примешь его слова слишком близко к сердцу, он снова его разобьет».
– Мы поженились совсем недавно, и ты, Кэм, скоро пресытишься.
– Ты ведь сейчас смотришь на меня, верно, Пен?
Пенелопа невольно нахмурилась, не понимая, почему муж так резко сменил тему разговора.
– Да, смотрю. И что же?
– Я пообещал, что когда ты поднимешь глаза, я расскажу, что еще восхищает меня в тебе. Помнишь?
– Полагаю, это испытываемое тобой желание. – Пен постаралась сделать вид, будто она недовольна. В то время как правда состояла в том, что она грелась в его внимании точно кошка в солнечных лучах в холодный день.
– Ох, Пен, мне кажется, ты намеренно концентрируешь внимание именно на этих сторонах нашего брачного союза. Но после трех недель семейной жизни я должен сказать следующее… Поверь, мне все в тебе нравится. Даже когда ты хандришь как школьник, вынужденный на каникулах сидеть дома из-за непогоды.
– Ну, я не настолько ужасна, – возразила Пен, немного уязвленная словами мужа.
– Именно настолько. Но сегодня я намерен все исправить.
«Как можно так безумно его любить – и одновременно испытывать желание поколотить?» – промелькнуло у Пенелопы. Заставив себя улыбнуться, она сказала:
– Что ж, жду с нетерпением.
Тут Кэмден коснулся губами ее губ, и это был по-настоящему нежный поцелуй, так отличавшийся от тех страстных и неистовых поцелуев, что он дарил ей в постели. Пен уже хотела прильнуть к мужу, но он, отстранившись, проговорил:
– Более всего меня восхищает в тебе, дорогая Пенелопа, твоя смелость. Да, именно это всегда восхищало меня с тех самых пор, как ты поскакала верхом на хромом пони в возрасте трех лет.
Сердце Пен затрепетало в груди, вызвав головокружение. «О Господи, что же теперь делать?» – подумала она. Когда Кэмден говорил такие вещи, когда заставлял ее чувствовать себя так, словно он один мог заглянуть ей в душу, Пенелопе хотелось растаять. И, что еще хуже, ей хотелось признаться, что она отчаянно его любила.
– Мне действительно потребовалась смелость, чтобы выйти за тебя замуж, – сказала Пен, надеясь, что Кэмден не заметил, какие силы она прикладывала, стараясь ничем не выдать своих истинных чувств.
Ее ответ не разозлил Кэмдена, и Пен невольно подивилась: «Куда же девался гнев, клокотавший в его душе, когда мы ехали в экипаже?»
– Да, верю, – ответил Кэмден. Его прожигающий насквозь взгляд заставил Пен почувствовать себя очень неуютно. Муж словно пытался заглянуть ей в душу, – но ведь у нее имелись тайны… Такие, например, как любовь к нему, а также обещание, данное Гарри.
– А теперь я хочу, чтобы ты нашла в себе смелость стать самой собой, – продолжал Кэмден. – Я хочу, чтобы ты нашла в себе силы выстроить из нашего брака что-то стоящее. Что-то крепкое и надежное.
– Лондон этого не одобрит, – пробормотала Пен. Она не доверяла этой резкой перемене в настроении мужа. Ведь всю свою жизнь она знала: Кэм хотел обзавестись покорной женой. И он должен был знать, что если она станет самой собой, то уже никто не сможет назвать ее покорной.
– Зато я одобрю. И помни: примерная герцогиня должна ублажать своего герцога, – добавил Кэмден с улыбкой.
– Вряд ли ты повторишь это, когда все начнут жалеть тебя из-за того, что ты женился на дурно воспитанной женщине.
Темные брови Кэмдена взлетели вверх.
– Если перестанешь одеваться как столетняя старуха, в обществе настолько ослепнут от твоей красоты, что уже никому не будет дела до твоих слов или поступков.
Пенелопа нахмурилась. Хотя Кэм, возможно, был прав.
– Но платье, в котором я была сегодня, стоило тебе целое состояние.
Кэмден тихо рассмеялся.
– Весьма состоятельная старуха.
И тут Пен, собравшись с духом, заставила себя произнести горькую правду.
– Кэм, тебе не нужна в качестве жены представительница скандального семейства Торн. Тебе нужна была Марианна Ситон.
Глухо заворчав, Кэм опустился на кровать и снял туфли. И в тот же миг по спине Пен пробежала дрожь возбуждения. Такое проявление близости было для нее ново. Прежде Кэм всегда раздевался в собственной спальне.
– Пен, я говорю тебе это еще раз, а потом больше не вернусь к этой теме. Пожалуйста, стань самой собой.
– Но тогда я буду противиться твоим приказам, – резонно заметила Пенелопа.
– Следовательно, я не стану отдавать тебе приказы.
Все еще настороженно поглядывая на мужа, Пен подошла к кровати и облокотилась об одну из опор.
– Я буду наивной дурочка, если поверю в это.
Кэмден потянулся к галстуку. Золотая печатка ярко блеснула на его пальце, когда он проговорил:
– Подумать только… Я призывал эту женщину к откровенности…
– Да, подумать только, – эхом отозвалась Пен.
Кэмден внимательно посмотрел на нее и с уверенностью в голосе проговорил:
