– Что ж, давай поговорим об искусстве. До рассвета еще далеко.
«Ха! Вот теперь-то она удивилась», – подумал Кэмден, постаравшись придать своему лицу невозмутимое выражение. Пенелопа же смотрела на него во все глаза. Вероятно, она решила, что подвергнет его изощренной пытке. Теперь посмотрим, понравится ли этой очаровательной ведьме ее же собственная игра.
Тут Пенелопа вдруг прищурилась – как если бы разгадала тактику мужа.
– Внизу есть прелестный пейзаж, который будет замечательно смотреться здесь.
– Тернер? – Кэмден попытался сесть и тут же с удовлетворением заметил, как Пен сделала шаг вперед, чтобы ему помешать. – Давай принесем и посмотрим на месте.
Пен остановилась в нескольких шагах от кровати.
– Но ты не можешь разгуливать по дому нагишом…
Кэм снова откинулся на подушки.
– Это мой дом, и я могу тут делать все, что пожелаю.
– Слугам это не понравится.
– Они спят. К тому же нам срочно нужно решить вопрос с картиной.
– Я могу подождать до утра, – ответила Пенелопа.
Кэму требовались неимоверные усилия, чтобы оставаться невозмутимым.
– Наверное, нам стоит привезти несколько полотен из Фентонуика, – проговорил он. Самые ценные приобретения моего деда висят в той галерее.
Пен с подозрением посмотрела на мужа.
– Да, я знаю. Ты мне показывал. Что, не помнишь?
– Прекрасно помню. – Это было после того, как он все испортил в их первую брачную ночь. Пен тогда вздрагивала каждый раз, как он к ней прикасался. Точно так же, как вздрагивала сегодня вечером, когда он взял ее за руку на концерте.
Эти воспоминания напомнили Кэмдену о том, что он был во многом виноват. Так что Пен имела полное право язвить и насмехаться. Но если это положит конец напряженности в отношениях, то пусть насмехается сколько угодно.
Кэм заставил себя улыбнуться и сказал:
– А не повесить ли сюда Тициана из библиотеки? Не хочешь пойти и взглянуть?
Пен в задумчивости потягивала вино – как если бы обдумывала его предложение. Но теперь-то Кэм ее раскусил и даже начал наслаждаться происходившим.
– Возможно, стоит взглянуть, но не прямо сейчас, – бесстрастно ответила Пен.
– А как еще убить время? Ты все еще играешь в шахматы?
Губы Пенелопы дрогнули в улыбке. Вероятно, она догадалась, что он задумал.
– В последнее время редко.
Кэм едва не рассмеялся. Похоже, его тактика начала раздражать жену. А ведь единственного взгляда на него, обнаженного, было достаточно, чтобы понять: в данный момент его менее всего интересовали шахматы и живопись.
– У меня в спальне есть шахматная доска, – продолжал Кэмден. – Может, принести?
– Ты хочешь поиграть в шахматы?
– А ты хочешь обсудить живопись?
К облегчению Кэма, Пенелопа весело рассмеялась, и это был чудесный серебристый смех. Ему нравилось, когда она всем сердцем отдавалась веселью. Если бы только он мог добиться от нее немедленной готовности исполнить супружеские обязанности, то стал бы самым счастливым человеком.
Пен со стуком поставила полупустой бокал на столик и направилась к постели. Каждый изгиб восхитительного тела свидетельствовал о ее намерениях.
Кэм замер в ожидании, хотя сердце его колотилось так оглушительно, что Пен наверняка слышала его стук.
– Хочешь немного поиграть? – Она остановилась у кровати и порывисто стянула с себя сорочку. Прежде чем Кэм успел ответить, Пенелопа стала коленями на матрас и решительно заявила: – Давай-ка поиграем.
Живот Пенелопы как будто наводнили бабочки размером с пони. Она вовсе не чувствовала уверенности. И, что еще хуже, Кэмден, казалось, об этом догадался.
Однако под маской игривости скрывалось нечто очень важное для нее и для их будущего. О, как же глупа она была, полагая, что сможет вжиться в роль покорной безропотной тени. И какая неожиданность, что Кэм попросил ее быть самой собой. Очевидно, он все же питал слабость к женщинам, чуждым условностей.
– Иди сюда, женушка. – Голос Кэмдена стал хриплым от желания, а пожар страсти в его глазах мог бы осветить весь Лондон.
Герцог попытался обнять жену, но она увернулась.
– Нет, Кэм, не сейчас.
До сего момента ей удавалось задавать тон. И она не собиралась отступать до тех пор, пока не достигнет своей цели. Сегодня она заставила Кэмдена Ротермера раздеться перед ней донага. Но он еще не знал, что она вознамерилась обнажить душу.
Он взглянул на нее с удивлением и пробормотал:
– Черт возьми, что такое?
Пен снова рассмеялась.
– Кэм, ты все еще не понял?
– Я сделал, что ты хотела.
– Ничего подобного, – беззаботно возразила Пен. Она надеялась, что он не услышал скрытую в ее голосе угрозу. Ведь если бы Кэм догадался, что она вознамерилась пробить защищавшую его душу броню, он тотчас же убежал бы от нее.
Кэмден то сжимал, то разжимал кулаки. И воздух вокруг него, казалось, шипел от возбуждения. Он смотрел на жену так, словно умирал от голода. Когда же Пен откинула волосы за плечи, внимание Кэмдена тотчас сосредоточилось на ее груди.
Лишь совершенно бесстыдная женщина могла бы ответить на этот алчный взгляд, выгнув спину. Впрочем, только совершенно бесстыдная женщина могла бы одержать победу в сегодняшнем безрассудном приключении.
