— Никакие они мне не подельники. Это все — ваш домысел. У вас нет доказательств моей криминальной связи с ними. Нет и быть не может.
— Хотите очную ставку?
— Очную ставку? Да, хочу. Чрезвычайно.
Утром Баро вышел из разбитой на ночь палатки, умылся на холодном утреннем воздухе и вернулся за полотенцем.
— Ну что? Как спалось? — спросила мужа Земфира, убирая постель.
— Нормально. Ты знаешь, впервые за столько лет почувствовал себя настоящим цыганом…
— Как-то не радостно ты это говоришь.
— Да, если честно, я почти и не спал…
— Ну вот, с непривычки после своего дивана?
— Да нет, Земфира, я всю ночь думал…
— О чем, Рамир?
— Я ведь в городе оставил все: дом, лошадей, бизнес, а главное — Кармелиту!
— Вот те на — ты же сам этого хотел!.. Не тревожься за нее, Рамир, — все грозившие ей опасности уже позади. Преступники пойманы и сидят в тюрьме.
— Знаю-знаю. Но меня почему-то не покидает тревога…
— Рамир, твоя дочь не одна — с ней Максим, он любит ее, он для нее надежная защита. И еще есть Астахов…
— Кто знает, может быть, мне не по себе именно поэтому. Астахов — родной отец Кармелиты.
— Ну и что? Он — это он, а ты — это ты!
— Ты так думаешь?
— Ну конечно! Ты же для нее с самого рождения — и отец, и мать. Ты ее воспитал, вложил в нее свою душу. Она любит тебя, Рамир, она — твоя дочь, и ты навсегда останешься для нее самым близким и родным человеком!.. Уверяю тебя, Рамир, все будет хорошо, не волнуйся — у тебя взрослая дочь.
— Твоя Люцита тоже взрослая, и что? Ты ведь все равно беспокоишься за нее?
— Еще как беспокоюсь, — Земфира тяжело вздохнула. — И может быть, даже больше, чем ты за Кармелиту… Твоя дочь живет в прекрасном доме, Рамир, а моя — в чистом поле, неизвестно где, с мужчиной… Доченька моя, когда же я тебя увижу!
Глаза Земфиры наполнились слезами. Баро обнял любимую жену.
— Да, Земфира… По-разному мы с тобой жили, разными дорогами шли, а пришли к одному — нет рядом с нами наших детей… Не дал нам Бог такой радости, чтобы с нами были наши дети и внуки.
— Ничего, Рамир, ничего. Даже если и нет с нами наших детей сейчас, мы все равно обязательно их увидим!
— Когда же это будет, Земфира?
— Будет, Рамир, будет! А сейчас — сейчас нам надо помочь Миро.
— Да, ты права. Он — хранитель цыганского золота и продолжатель нашего рода.
— Ну а мы с тобой, Рамир, хоть и маленькая, но тоже семья. Так что давай будем любить и уважать друг друга…
Баро рассмеялся и еще крепче обнял Земфиру.
Максим и Кармелита целовались дни напролет.
— А знаешь, чего я сейчас больше всего хочу? — спросил после очередного поцелуя Максим.
— Чего же?
— Чтобы мы с тобой скорее уже поженились!
— Я люблю тебя, Максим!
— Я тебя тоже очень люблю! Слушай, а может, прямо сейчас в загс пойдем?
— Прямо сейчас в загс? Нет, нельзя. Еще не прошло сорока дней после бабушкиной смерти… Как же можно праздник устраивать?
— Ну, можно ведь и без праздника — просто расписаться, как это сделали твой отец с Земфирой.
— Нет, Максим, ты знаешь, мы с тобой так долго и трудно шли к этому…
И теперь мне хочется, чтобы у нас был настоящий праздник!
— А разве это главное?
— Нет, конечно, — Кармелита рассмеялась и запустила руку в светлую Максимову шевелюру. — Главное, что мы вместе и нас никто не разлучит! Но все-таки давай еще немножечко потерпим, а?
— Послушай, но ведь после того как мы подадим заявление, все равно надо ждать еще месяц — и траур уже закончится… Пойми, Кармелита, для меня это очень важно. Я хочу, чтобы у нас с тобой все было по правилам, чтобы мы были законными мужем и женой. Ну, так уж я воспитан!
— Хорошо, я согласна. Вот только… — и Кармелита немного замялась.
— Что, любимая?
— Вот ты говоришь, что ты так воспитан, да? А как ты воспитан, я не знаю… Вот ты знаешь и моего отца…
— Даже двух, — улыбнулся Максим.
— …Даже двух. Знаешь, как я росла. А я о тебе ничего этого не знаю.
Не знаю ничего о твоих родителях…
— Да это неинтересно.
— То есть как это — неинтересно? Очень даже интересно познакомиться с мамой и папой моего будущего мужа!
— Я тебя обязательно как-нибудь с ними познакомлю.
— Что значит "как-нибудь"? А на свадьбу их приглашать ты что, не собираешься?
— Я не хотел об этом говорить, Кармелита, но… В общем, в моей семье тоже все очень непросто. Думаешь, я случайно живу один тут, в чужом городе?
И Максим поведал самому дорогому для него человеку о сложных взаимоотношениях со своими домашними. Нет, он, конечно, не сказал ни о ком ничего дурного. Но Кармелита поняла, что из всей семьи единственный по-настоящему дорогой для него человек — это младшая сестренка.
Однако Кармелита затаила мысль обязательно пригласить на свадьбу всех Максимовых родственников. Ну, хотя бы для того, чтобы в честь такого события помирить их с Максимом.
Рассвело. С краю чистого поля стояла маленькая палатка. Рядом с ней пощипывали траву два коня. А перед палаткой, завернувшись в теплую фуфайку, лежал Рыч и с блаженной, почти детской улыбкой смотрел в небо, пожевывая губами травинку.
