— Не вмешивайся. Ты же знаешь, они меня искали — вот, теперь нашли.
Люцита обняла своего Богдана и отчаянно зашептала ему на ухо:
— Ты можешь убежать! Я отвлеку их, я сейчас такой скандал закачу, что они сами не рады будут!
— Нет, Люцита, никуда я не побегу, — так же шепотом отвечал ей Рыч. — Хватит, набегался. Пусть теперь разбираются по закону.
И он повернулся к милиционерам:
— Я готов. Пошли.
А через пару часов управские прохожие наблюдали странную картину: по улицам города ехал милицейский "бобик", а рядом с ним скакала на коне молодая цыганка. Всю дорогу Люцита не отставала от них ни на шаг — милиционеры пробовали и уговорами заставить отстать, и угрожали, и просто пытались оторваться, но Люцита следовала за ними неотступно.
Света уже четверть часа сидела в комнате для свиданий, когда надзиратель наконец ввел Форса.
— Доченька! — бросился он обнимать Свету.
— Здравствуй, папа, — проговорила она холодно и не отвечая на отцовские объятия.
— Я так рад тебя видеть!
— А вот я, к сожалению, сказать о себе то же самое не могу.
— Вот как? Значит, и ты тоже считаешь меня злодеем?! Но ты ведь все-таки пришла ко мне? — спрашивал Форс с надеждой в голосе.
— Я знаю, что ты опять угрожаешь Кармелите и пытаешься ее запугать.
— Что? Я угрожаю? Каким образом? Доченька, я же сижу в тюрьме! У меня вообще нет связи с внешним миром — как я могу кому-то угрожать?
— Папа, я не знаю как, но ты это делаешь! Ты всегда делаешь то, что хочешь… Я знаю, что ты заставляешь Кармелиту врать следствию.
— А может быть, это просто совесть у нее проснулась, и она наконец перестала выгораживать своих цыган?
— Конечно, перестала — под твоими угрозами!
— Это она тебе сказала об угрозах?
— Не важно, кто и что мне сказал.
— Да нет, как раз очень важно. Она все это тебе сказала только потому, что хочет казаться лучше в твоих глазах!
— Кармелита не станет меня обманывать!
— Доченька, мне очень больно от тебя это слышать. Скажи, кому ты больше веришь: Кармелите или своему отцу?
— Знаешь, папа, мне и самой это очень больно, но Кармелите я сейчас верю больше.
Форс помолчал, потом заговорил о другом:
— Девочка моя, скажи, как ты? Как твой ребенок?
— Папа, не надо менять тему. Ты спросил, кому я больше верю, — я тебе ответила. Теперь ты ответь мне.
— Света, я не знаю и не могу знать точно, зачем твоя Кармелита выдумывает все эти истории о запугивании. Но, возможно, она хочет изменить показания и таким образом готовит себе пути к отступлению. Ну, якобы на нее оказывали давление.
— Другого я от тебя и не ожидала. Папа, Кармелита на такие хитрости не способна — не нужно мерить всех по себе!
— Нет, Света, это как раз ты всех меряешь по себе. А вокруг тебя далеко не такие простодушные и наивные люди, как ты. И особенно эта твоя Кармелита!
— Я тебе не верю!
— Не понимаю, чем я это у тебя заслужил, — в словах Форса сквозила горечь обиды. — Я всю жизнь работал, старался, все делал только ради тебя. И что в итоге?
— Ой, папа-папа… В итоге ты в тюрьме. А я переехала в дом к Астахову.
— Ты все-таки живешь с Антоном?
— С Антоном? — Света криво усмехнулась. — Антон не захотел связывать свою судьбу с дочерью криминального авторитета.
— Это его слова? — Да.
— Подонок! Нет, ну редкий подонок!.. И это после всего, что я для него сделал…
— Да, ты для него сделал много — после вашей совместной деятельности Астахов выгнал его из дома! — заметила Света с сарказмом.
— Светочка, я, в каком-то смысле, действительно перед всеми виноват, но вовсе не в том, в чем меня обвиняет следствие. И я очень скоро это докажу!
Надзиратель посмотрел на часы и стал торопить Форса.
— Вот увидишь, дочка, я докажу это — и очень скоро выйду отсюда. Вот тогда мы и решим все наши с тобой проблемы, ладно?
— Ну, допустим, а кто же тогда во всем виноват?
— Цыган один — Рыч. Он уже почти было выкрутился. Но я объяснил следователю, кто виноват на самом деле, — и его объявили в розыск. Вот увидишь, его найдут — и меня выпустят!
Форса увели, а Света так и не поняла, верить ли ей словам отца или нет.
Как только Форс оказался в камере и собирался присесть на койку, как замок двери вновь лязгнул. На пороге стоял все тот же надзиратель.
— Гражданин Форс, следователь разрешил вам еще одно свидание — идемте!
На этот раз в комнате свиданий его ждала Тамара.
— Тамара Александровна? Вот уж не ожидал!
— А вы прекрасно выглядите, Леонид!
— Хороший комплимент для арестованного. Но, я думаю, вы пришли не только для того, чтобы сказать мне пару приятных слов?
— Не только. Честно говоря, я пришла просить у вас помощи.
— У меня? — и Форс вновь изобразил крайнее удивление. — Да чем же я здесь, в тюрьме, могу вам помочь?
— Леонид, такие люди, как вы, не теряют влияния даже в тюремной камере!
— Насколько я понял, комплименты продолжаются. Но все-таки, чем я могу вам помочь?.. Хотя, осмелюсь предположить, что речь пойдет о деньгах, не так ли?
— Да, Леонид, о деньгах. Об астаховских деньгах. Форс внимательно слушал.
— Дело в том, что он хочет развода. А я хочу при разводе половину имущества и капитала.
